Невольная связь

– Так ты будешь меня сегодня целовать? Или мне все делать самому? – недовольно проворчал Глеб, а глаза его искрились смехом и желанием.

– Мне нужно переговорить с Ильей Борисовичем, – спохватилась я и попыталась встать.

– Успеешь. Вредный старикашка куда-то свалил после осмотра. Обещал зайти вечером, – сообщил Глеб, а я рассмеялась.

– Думаю, никто кроме тебя не называет выдающегося профессора вредным старикашкой!

Вместо ответа Глеб дотянулся до своего телефона.

– Никого не впускать, – распорядился мой муж и вернул телефон на стол.

– Ты неисправим, Глеб, – покачала я головой, когда муж вновь обнял меня.

– Просто меня до чертиков задолбала эта больница. Хочу домой. А тебя хочу еще больше, – пожаловался любимый, а я смутилась и покраснела, потому что взгляд Глеба был направлен на верхние пуговицы моей рубашки. – Что на тебе надето, малышка?

– Глеб! – возмущенно шепнула я.

– Ну а что такого? Профессор говорит, иду на поправку. А моя эрекция это подтверждает, – невозмутимо поведал мне хитрый муж.

– Глеб! Ты в своем уме? У тебя швы! И потом... Нет! Даже не думай ни о чем подобном! – отчитала я мужа.

– Уже подумал, – хмыкнул Глеб и, расправив мою ладонь, потянул ее вниз. Мои пальцы оказались прижаты к одеялу, которое недвусмысленно бугрилось в определенном месте.

– Не-е-ет, Глеб! – выдохнула я, а моя решимость слабела с каждым поглаживанием горячих пальцев по моей шее и затылку."

"– Мы потихонечку, малыш. Как в первый раз, да? Девочка моя, так тебя хочу. Умираю просто! – бормотал любимый.

– Не нужно умирать! – возразила я и слегка сжала пальцы на одеяле. В ответ Глеб протяжно застонал и надавил на мой затылок, чтобы я склонилась ближе к его лицу.

– Еще! – потребовал он.

– Точно никто не войдет? – прерывисто шепнула я и облизала пересохшие губы. – Хотя, мы ведь женаты. Имеем право, да?

– Ведьма! – протяжно выдохнул Глеб, но с таким одобрением во взгляде, что я отринула любые сомнения и скромность.

Одним плавным движением я стащила с Глеба одеяло. Под ним на муже были лишь тонкие спортивные брюки. И даже белья не было, значит, действительно мылся сам.

– Ты чего задумала, девочка? – глухо шепнул Глеб, когда я изменила положение его шикарной навороченной больничной постели, а сама сползла ниже.

– Брось, Глеб Алексеевич, разве тебе прежде не делали минета? – фыркнула я.

– Сабина!

– Слушаю внимательно, – коварно улыбнулась я.

В идеале я прекрасно представляла, что именно делать. Отвращения я не испытывала, потому что обожала каждый миллиметр тела Глеба. Включая тот самый орган, на который сейчас смотрела.

Твердый, гладкий и бархатистый наощупь, перевитый венами, подрагивающий и гордо возвышающийся над одеялом. Он смущал меня. И в то же время я чувствовала, как возбуждаюсь. Между ног стало горячо.