Новая реальность

Наверное, зрение как-то приспособилось к новым условиям, но при чём тут позвоночник? Видимо, какие-то спонтанные реакции периферийной нервной системы на почве экстремальной ситуации…

Закончив умываться, Игорь погасил одну свечу, оставил её рядом с умывальником и направился в спальню. Вообще кабинет, служивший ему квартирой, был однокомнатным. Но размером он был достаточно большой, квадратов двадцать с чем-то, и Игорь разделил его ширмой на две части. Самодельные ширмы – это сейчас вообще хит сезона, модный способ разграничения жилища. Рабочие уже научились делать их вполне нормального качества: лёгкие, непрозрачные и тонкие.

Ставишь такую в нужном месте кабинета, и у тебя появляется гардеробная, в которой лежит всё твоё немногочисленное шмотьё и многочисленное снаряжение.

Ставишь вторую ширму в другом месте – и вот тебе спальня. Маленькая, но уютная. Потому что бойцы Интеграла притащили ему откуда-то с поверхности самый настоящий двуспальный матрас. Толстый и жёсткий! И пару пластиковых паллет под него. В результате получилась роскошная кровать, у него такой до блэкаута не было, если судить не по внешнему виду, а по уровню комфорта.

Так что жить можно. Вочи, правда, не работают, и в сети какую-нибудь увеселительную киношку не посмотришь, но сейчас и не до такой ерунды. Столько всего нужно сделать, что времени едва хватает поесть и немного выспаться. Вот бы ещё на поверхность выходить почаще, чтобы не забывать, как выглядит небо и пахнет воздух.

* * *– Можно войти, о, Великий Шайтан? – робкий стук в дверь сменился благоговейными интонациями Габдулхая. – Это я, Габдулхай!

– Входите, рабы мои! – добродушно произнёс Занз Виэт, тщательно проговаривая слова.

За полгода, которые ему удалось провести в отпуске в родной галактике, он несколько отвык от местного произношения. Будучи истинным профессионалом своего дела, Занз Виэт всегда изучал язык тех, под кого придётся мимикрировать в ходе шпионской работы, если данная работа имеет продолжительность свыше месяца и характеризуется высокой интенсивностью. Потому что всегда надеяться на лигвотрон – это непрофессионально. Лингвотрон может оказаться повреждён, подавлен враждебной аппаратурой или даже уничтожен, поэтому хороший нефелим всегда разговаривает с объектами разработки сам.

Тем более что гипнограмма, содержащая основные местные языки, в силу примитивизма таковых не является чем-либо сверхсложным и усваивается за десяток часов.

В состав информации, которую получает мозг из лингвистической гипнограммы, в числе прочих аспектов, входит правильное произношение. Поэтому проблем с произношением как таковым у прослушавших гипнограмму не бывает. Но есть чисто механические ошибки, вызванные биологией речевого аппарата.