Одиночный выстрел

А вот Густаву Руммель мог поведать любые секреты.

– Ведь ты не предашь папу, малыш? Правда?

– Ня! – сказал Густав, протягивая подобранную стружку.

– Спасибо.

Дверь мастерской распахнулась, и в проеме показалась Анна.

– Майкл, он здесь?

– Да, дорогая. Он пришел немного помочь, не ругай его.

– Помочь – это хорошо, но почему ты ничего не сказал маме, Густав? – строго спросила Анна, шагнув к малышу.

Тот посопел, пряча глаза, затем поднял с пола еще одну стружку и, протянув ее Анне, сказал:

– Мама, ня!

– Спасибо, сынуля. А теперь пойдем, не будем мешать папе.

Они ушли, и Руммель снова остался один. Он вздохнул, взял кусок камня и принялся шлифовать оконченную на прошлой неделе доску. Обходиться простым камнем его тоже когда-то учил Бекет.

86

За пристенным дымоходом запел отогревшийся сверчок, а в окно ударил ветер, да так сильно, что заскрипело старинное слюдяное стекло.

Амалия натянула одеяло до самого носа и покосилась на висевшие на стене портреты. Все же стоило их убрать, служанка предупреждала, что при портретах спится плохо. Она старая опытная женщина, стоило ей поверить. Но нет, как можно? Мы же дома, и мы самые храбрые…

А что это за звук? Кто-то ходит?

Комната, в которой Амалии пришлось ночевать, была лишь недавно переделана в спальню. Раньше здесь находился кабинет ее прадеда, и последние сорок лет он простоял закрытым. В течение недели отец обещал поставить здесь перегородки и обшить потолок, но пока из обещанного было только тепло от пустотелых стен, по которым с нижнего этажа поднимался горячий воздух из каминов."

"– Ну почему, почему здесь нет камина? – прошептала Амалия, слыша, как кто-то прохаживается возле двери.

Она любила засыпать под сполохи огня и просыпаться под треск поленьев, когда их подкладывала по утрам служанка.

«Кто здесь? Здесь кто-то есть?» – мысленно спросила Амалия, боясь произнести эти слова вслух.

На старой тумбе рядом с кроватью лежал маленький кинжал, Амалия слышала, что призраков можно рассеять, направив на них острый предмет, но как же страшно было выпростать из-под одеяла руку, чтобы взять кинжал.

«Ну же, трусиха, сделай это!» – приказала себе Амалия, но, вместо того чтобы схватить кинжал, с головой накрылась одеялом.

Одно дело представлять себя юной властительницей перед послушными слугами, и совсем другое – противостоять ночным страхам, а может, даже призракам.

«Ваша светлость… Ва-ша све-етло-ость…» – загудели, зашептали они, начав свой ужасный хоровод вокруг кровати Амалии.

«Просыпайтесь, ваш-ш-ш-ша све-е-е-етло-о-о-ость…»

«Пожалуйста, не надо! Что я вам сделала?» – стала просить она, однако ночные гости только ухмылялись и не оставляли ее в покое, начав стягивать одеяло.