Одиночный выстрел

Поэтому лошадей Нурек вывел за ворота еще днем и держал до вечера в балке, прикрыв теплыми попонами и поставив в охрану одного из телохранителей интрессы.

За помощь в этом неловком деле Амалия обещала заплатить своему главному охраннику пять золотых санди – его годовое содержание.

Прочим помощникам от Амалии досталось серебро, но тоже через его руки.

Интресса была крепкой девушкой, и, пока Нурек держал внизу конец веревки, она проворно перебирала по узлам руками, упираясь ногами в каменную стену.

Вскоре Амалия встала рядом с телохранителем. Почуяв прибытие хозяйки, жеребец радостно заржал.

– Тихо, Рокус, тихо, – сказала она, похлопывая лошадь по морде. – Сейчас поскачем, хороший мой, сейчас поскачем.

Интресса взобралась в седло, но сильный порыв ветра едва не сбросил ее на землю.

– Как бы не заплутать, ваша светлость! – прокричал Нурек.

– Заплутаешь – не получишь золота! – предупредила Амалия.

– Это я так, шуткую, – смущенно пояснил он, все еще не догадываясь о том, что задумала госпожа.

«И чего у нее такого в ранце, что непременно нужно с собой брать? – думал Нурек, видя, как Амалия пристегивает багаж к седлу. – Ну ничего, вот отдадут замуж – образумится»."

"Подождав, пока Амалия закрепит ранец, Нурек тронул лошадь шпорами и поехал через пустошь, минуя дороги. Какие дороги в такую пургу?

Застоявшиеся на холоде лошади шли хорошо, пустошь была им знакома, и даже без понуканий хозяина конь Нурека обходил старые промоины и затянутые снегом неглубокие балки.

Время от времени телохранитель оглядывался, боясь в пурге потерять драгоценную спутницу, но интресса уверенно держалась за ним следом, и лошади продолжали двигаться быстрым шагом.

Через час они выбрались на хорошо проторенную дорогу, по которой не раз ходили груженые сани.

– Дорога, ваша светлость! – прокричал Нурек.

– Чего?! – переспросила Амалия, придерживая поля шляпы.

– Я говорю – дорога торная! Хорошо!

– А! Поняла, давай вперед!

И они двинулись по едва заметной дороге, прикрываясь от колючего снега и резких порывов ветра.

Вскоре вьюга стала стихать, лошади перешли на рысь, и Амалия от ровного хода даже слегка задремала.

– Приехали, ваша светлость! – объявил Нурек, когда огонь от костра в лагере стал хорошо виден.

– Вижу, что приехали, – сказала Амалия и, соскочив на снег, передала повод Нуреку. Затем выдернула из-за пояса кошелек и протянула телохранителю.

– Вот твое золото.

– Спасибо, ваша светлость.

– Не забудь проследить, чтобы Нена передала письмо батюшке.

– Я все помню, ваша светлость, непременно прослежу.

Разомкнув ременную петлю, Амалия стащила с седла ранец, закинула его за плечо и зашагала к лагерю.

Нурек постоял еще пару минут, провожая ее взглядом и размышляя, что могла задумать его хозяйка.