Отбор с осложнениями

Ритм барабанов то и дело срывался с размеренного на рваный, зажигательный, заставляющий открыть самое сокровенное, а после столь же резко становился плавным, позволяющим ненадолго восстановить дыхание.

Вейрон выхватил из-за скалы спрятанные там мечи и, взмахнув ими, закружился в боевом танце Ястребов Ярости. Вокруг себя, прыжок, шаг назад и пробежка вперед. Он скалился и рычал под цветохроном, припадал к реке, вскидывался вновь, раскидывал руки и «парил», изображая птицу в небесах...

Зрители ахали то ли испуганно, то ли восхищенно, и их громкие вздохи были продолжением ветра, что нес Вейрона дальше, над водами Плеса.

Ритм барабанов ускорялся, трубы звали вперед, играя гимн Ястребов, под звуки которого Вейрон не раз и не два шел в атаку. И вот он вновь нападал на врага! Не зная пощады, он отступал, но лишь для того, чтобы ударить с новой силой! Вейрон наслаждался своей силой и ощущением здорового, послушного ему тела, воссоздавая сражение на Зубастом Плесе. Энергия, отданная Эммой, вела его вперед, не давая расслабиться даже на миг!

Он перепрыгивал через скалы, несся хищной птицей над опасными водами! Мечи стали продолжением его рук, а сам Вейрон чувствовал себя несокрушимым.

Его ноги отбивали ритм, заданный барабанами, а черные рукава взмывались как крылья.

На какое-то время энергия Эммы окончательно взяла верх, и тогда движения его стали плавными, чувственными. Это несколько отрезвило Вейрона. Вспомнив о своей роли, он вихрем перепрыгнул на другую сторону Плеса, изображая врага, которому предстоит покориться и уступить. Краем глаза он заметил вскочившего с места посла, искаженное злобой лицо женщины, прибывшей с ним.

"Смотрите, вот как это было! Сражение, которое останется в истории!

Вейрон снова был собой — отважным гордым воином, и мечи его сверкали в свете звезд, а музыка звучала торжествующе. Трубы ревели победу, а кровь кипела в венах.

Синяя вода окрасилась в алый. Вейрон метнулся вперед, изображая улепетывающего врага и моля о пощаде. И сразу вернулся к своему образу, вскинул мечи! Их лезвия все еще голодны, но Вейрон не преследует трусов и готов пощадить побежденных, если они признают свое поражение.

— Пощады! — закричал Вейрон, изображая красхитанца и падая на колени.

— Да будет так! — рявкнул он же, оказавшись уже на своем месте.

Мечи взмыли вверх, к звездам, крутанулись, а потом Вейрон, ловко поймав их, метнул вперед. Не убить. Но дать понять, что победа за ним.

Лезвия мечей вонзились по обе стороны от лица Мордиша, войдя в спинку кресла, и мелко завибрировав.

Музыка оборвалась громким боем медных тарелок.

Барабанщик выдохнул, оттирая пот, и трубачи, красные от натуги, опустили трубы.