Отбор с осложнениями

Тереза развела ладони в стороны, размяла пальцы, и звездный полог исчез, а кровавая река снова стала полосой синей ткани.

Вейрон с опаской смотрел на зрителей, хранящих гробовую тишину и увидел ошарашенные лица королевской четы и принца. Обрывки воспоминаний о спектакле мелькали в его голове, заставляя слегка попятиться на сцене. Да уж, оторвался он на всю!

— Это… это… — начала было говорить женщина в сером платье, и ее побелевшее от злости лицо не предвещало ничего хорошего.

— Восхитительно — перебил ее Мордиш. — Он встал с места, выскользнув под мечами и захлопал что есть сил: — Браво! — выкрикнул он, отбивая ладони, и к нему присоединились остальные зрители.

— Но это оскорбление! — выпалила все та же женщина, некрасиво кривя тонкие губы.

— Брось, Кандида, это всего лишь представление, — отмахнулся от нее Мордиш. — И какое!

— Это плевок в лицо и покушение на убийство! — произнес Наглер, тоже вскакивая с места.

— Никаких покушений, — усмехнулся рыжий, — я не имею претензий к леди Дракхайн! Ни малейших!

Он подмигнул ей глазом, под которым красовался огромный фингал.

— Мы требуем отстранения этой участницы! — настаивал Наглер.

— С какой стати? — вмешался вдруг принц, поднимаясь с кресла. — Вы являетесь сюда, требуя отдать земли, которые принадлежат нашей стране, а теперь еще смеете указывать мне, на ком жениться? Леди Дракхайн, — он повернулся к сцене, на которой замер Вейрон, — поздравляю, вы проходите в следующий тур.

— Она едва не убила нашего… посла! — с небольшой заминкой произнесла женщина.

— Но не убила ведь, — миролюбиво заметил Мордиш. — Брось, Кандида, расслабься.

Он повернулся к креслу и с усилием выдернул мечи из спинки.

Подойдя к сцене, протянул их Вйрону рукоятками вперед.

— Позже я покажу тебе, козочка моя, — прошептал он, когда Вейрон склонился за мечами, — что красхитанцы всегда сверху. В нашей с тобой битве ты проиграешь и покоришься. И по этому поводу у меня есть для тебя новый стих.

— Нет.

Вейрон попытался отнять мечи, но рыжий удержал их, подался вперед и горячо зашептал:

— Козочка моя темноглазая,Догоню, укрощу, приручу,Не нужны мне другие проказницы,Лишь тебя, моя роза, хочу.Мы с тобою, моя колючая,Убежим в луга, хохоча.Ты не бойся, родная, могучего,Красхитанского меча.

Мордиш осклабился и многозначительно подвигал рыжими бровями.

— Э-э-э, — протянул Вейрон.

— Да, я сразу понял, что тебе раньше никто не писал стихов. Еще когда ты сиганула ко мне в окно, едва их услышав! Так что теперь, обещаю, буду баловать тебя чаще!

Сжимая рукоятки наконец отобранных мечей, Вейрон буркнул нечто невнятное и счел за лучшее удалиться.

Зрители спорили, обсуждали увиденное, а невесты с менталистками окружили Вилли, надеясь тоже поскорей получить билет во второй тур.