Отбор с осложнениями

— Милаша… Кстати, я передала ей записку, и знаешь, что она с ней сделала?

— Съела.

— Точно. И глазами по сторонам зырк-зырк. Она тоже осталась. Еще рыженькая, которая карточные фокусы показывала. Ее я бы тоже взяла в труппу. Талантливая девчонка.

— Значит, остались Амалия, Раума, Милаша, Паола и наша Бригитта?

— Верно. После второго тура еще двое уйдут. А потом финал.

Эмма глубоко вздохнула, прикусила губу. Тревога грызла ее, не давала покоя.

— Ты уж поговори с нашей леди, повлияй на нее, — проворчала служанка. — Потому что представление получилось фееричным, но уж больно агрессивным, что ли.

На месте Вилли я бы побоялась такой дамочки в постели. Там непонятно, кто кого будет… ну, ты понимаешь.

Эмма густо покраснела, и Тереза, сообразив, что ляпнула лишнего, поднялась.

— Пора мне. Куча дел.

Она скрылась за дверями, а Эмма допила сок, размышляя. Конечно, в словах Терезы было рациональное зерно. Во втором туре меньше конкурсанток, но все они как на подбор: роскошная Раума, при одном взгляде на которую у мужчин начинают течь слюни и отказывает всякий разум; прелестная Амалия, утонченная и нежная, светлая и теплая, как солнечный луч; Милаша, которую ведет твердая рука Ирэны Воблер, и при всей неприязни, которую Эмма испытывала к менталистке, нельзя не признать, что та профессионал, до уровня которого Эмме ой как далеко; Паола — дерзкая и огненная девушка, под чье очарование принц уже попал.

И Бригитта. В цветохроне. С мечами.

Стоило подумать о подопечной, как дверь распахнулась, и леди Дракхайн явилась, легка на помине.

— А где мама? — спросила Эмма.

— У мамы дела, — буркнула та. Схватив со стола ломоть хлеба, положила на него кусок ветчины, плюхнула сверху сыр.

Эмма молча наблюдала, как огромный бутерброд исчез под цветохроном. Ей хотелось обсудить с Бригиттой произошедшее во втором туре, понять, чем та руководствовалась, метнув ножи в красхитанца?! Напомнить, что леди Дракхайн — лицо своего древнего рода и обязана вести себя подобающе, а кроме того...

— Я в душ, — сообщила Бригитта, сбивая ее с мысли. — Что-то разволновалась после встречи, вспотела, как собака.

Эмма поджала губы и кивнула. Леди Дракхайн исчезла за дверью в ванную комнату.

Промокнув губы салфеткой и стряхнув крошки с колен, Эмма встала и походила туда-сюда по гостиной, наконец понимая, как именно нужно действовать! Однако для воплощения новой идеи требовалась недюжая решимость. В ванной что-то упало, и Бригитта выругалась, употребив совсем не подходящие для леди слова. Похоже, встреча с мамой совсем ее не успокоила, а напротив усугубила нестабильное эмоциональное состояние. Зато ее ментальные щиты теперь не такие прочные, как обычно! И это очень кстати.