Отбор с осложнениями

Вот шесть я не люблю.

«Только не это!» — взмолилась про себя Эмма.

— А что вы здесь делаете? — словно услышав ее мольбу, Свейн перевел тему разговора.

— Я участвую в отборе невест для принца, — грустно вздохнула Милаша. — И мне все говорят, что я буду королевой. Но я не хочу. Вы разве не знаете об этом?

— Ми-ми-милая девушка, — от волнения Свейн начал заикаться, и Эмме даже стало его жаль. Похоже, он собирался расстаться с Милашей, даже не начав встречаться, но не хочет ее ранить.

— Мне так нравится, как вы меня называете, — призналась Милаша, смущенно улыбнувшись. — Мими. Так мило...

— Милана Фонжевьен! — пронесся рев над кустами, и девушка вздрогнула.

— Моя менталистка, — быстро проговорила она, прильнув к Свейну, и тот рефлекторно прижал девушку к себе. — Ну, скорее же, а то она сейчас придет!

— Что — скорее? — не понял Свейн.

— Да целуйте же! — с этими словами Милаша привстала на цыпочки и прижалась губами к его рту.

Эмма закрыла рукой рот, чтобы не выдать себя изумленным вскриком. Вот это пылкость! А леди Фонжевьен своего не упустит!

Закончив с поцелуем, Милаша оттолкнула его и быстро пошла навстречу к Ирэне Воблер, а Свейн прижал руку к груди, потрясенный не меньше Эммы.

Дождавшись, пока Милана уйдет подальше, та вышла из-за кустов и удостоила Свейна самым презрительным из своих взглядов.

— Что скажешь теперь? — спросила она холодно. — Я видела ваш страстный поцелуй!

— Но это не то, о чем ты подумала! — ответил Свейн с самым растерянным видом.

— Я так не могу, — покачала головой Эмма, — не стану мешать вашему счастью. Отныне каждый из нас вновь свободен.

— Но Мими!

— Прошу тебя! — Эмма воздела руки к небу и сама чувствуя, что начинает переигрывать. — Мне и так нелегко, но я тебя отпускаю. Будьте счастливы с Милашей, она заслуживает этого!

Эмма пошла по направлению ко дворцу, ссутулившись, будто от горя, но уже после первого поворота прибавила шаг и расправила плечи. На ее лице появилась счастливая улыбка, а на душе необычайная легкость. Где-то там, совсем рядом, находился ее Ястреб, и пришла пора разбить стену отчуждения, выросшую между ними.

Вейрон проснулся совсем не в духе. Последние дни были тяжелыми и, что особенно его расстраивало, непродуктивными. Никто не понимал, где искать плеть и откуда ждать следующего удара.

Король злился не меньше, что не добавляло ему благодушия и сильно влияло на взаимоотношения Пауля Юрингема с генералом Штоллом. Этой ночью его величество и вовсе угрожал расформировать к гроховой матери отдел, возглавляемый Штоллом, раз никто там не способен выявить предателя.

Обдумывая дальнейший ход собственных действий, Вейрон хотел было выйти в гостиную, но его опередила Эмма, открывшая дверь раньше.