Откровения Дженифер

И увидела саму себя, подсвеченную голубым, в зеркале-потолке. Стефания нашла себя очень хорошенькой, «сладкой», как обычно звал ее Маркос. Джинсы плотно облегали крепкие ноги. Стефания провела руками по животу, затем захватила ими маленькие груди, сжала пальцами соски. Она представила, что позирует перед фотографом, с волосами, разметанными по подушке, закусила губу и подумала, что снятая на этой кровати, с этой подсветкой, она могла бы попасть на страницы «Плейбоя». Мысль эта воодушевила Стефанию: она слегка привстала, почувствовав сладостное облегчение.

Стефания, наблюдая за своими движениями в зеркале, скрестила руки и внезапно раздвинула сомкнутые ноги. Провела руками по животу и ногам. Все как надо. Теперь ей хотелось шампанского.

ГЛАВА 19

Паулинья снова у Дженифер

– Дженифер! Дженифер!

Дженифер видела во сне свою мать. Дома или где-то поблизости: мать настойчиво звала ее. Дженифер проснулась. Рядом, надев ее купальник, стояла Паулинья. Дженифер не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она подглядывала за ней и Реем. Но, судя по свету, заливавшему комнату, день был в самом разгаре.

– Паулинья, что это ты здесь делаешь?

Та присела на кровать.

– А ты только что проснулась?

– Нет, я просыпалась, но потом опять заснула. А ты взяла и исчезла.

Паулинья ничего не ответила, глядя в невидимую точку. Дженифер знала, о чем она думает. Взгляд ее остановился на лице подруги. Она снова прокрутила перед собой сцену: застывшее лицо Паулиньи, в которое бьет белая струя… Владение этим секретом возбуждало Дженифер так, что она удивлялась самой себе. Дженифер наслаждалась своей властью, ведь она могла повернуть разговор так, что Паулинье все станет понятно.

– Все в порядке, Паулинья?

Паулинья посмотрела на нее, приоткрыв губы, слегка качнула головой.

– Дженифер, какая мерзость…

Дженифер сразу же почувствовала себя неловко. Несмотря на пьянящее предвкушение того, что подруга будет говорить о вещах, уже ей известных, описывать в подробностях моменты любви, Дженифер ощущала себя предательницей. Поэтому она постаралась сохранить спокойствие и не выдать своего волнения.

– Это было у Рея… вот сукин сын…

– Почему, Паулинья?

– А ты как считаешь?

Дженифер опустила глаза.

В такие минуты Дженифер тяготилась собственной юностью, тем, что она еще девушка.

– Но я больше никогда…

– Ты говорила с ним о Стефании?

– Конечно.

– И что?

– Он сказал, что та все врет, а что еще?

– Но ты ведь сказала о том, что это я тебе все рассказала?

– Да, а как иначе, откуда мне еще было узнать?

– Теперь он, наверное, ненавидит меня.

Паулинья пожала плечами и встала стряхнуть пепел в окно.