Перст судьбы. Эсмиль

Девушка протянула раскрытые ладони.

Старая гадалка нагнулась над ее руками, мягко коснулась пальцем центра левой ладони.

– Пресветлая Арнеш, покровительница всех женщин Ангрейда, послала мне видение, – медленно произнесла она, откидываясь назад, – о гордой пташке, залетевшей в наши края. Она маленькая и слабая, но топорщит перышки, чтобы казаться сильнее…"

"– Что?! – изумленно выдохнула Эсмиль. – О чем это вы?

– О тебе. И о мужчине, который постоянно находится рядом с тобой. У него длинные темные волосы и взгляд ястреба, заметившего добычу, – она вдруг резко подалась вперед, впившись пронзительным взглядом в глаза девушки. – Ястреб-перепелятник летит домой, но в его гнезде притаилась змея! Берегись!

Вспыхнувшие в жаровне угли бросили на лицо старухи красноватый отблеск, и Эсмиль на мгновение показалось, что все морщины с него исчезли, кожа разгладилась, а седые волосы сверкнули ледяным серебром. Всего на мгновение ей почудилось, будто она узнала это лицо, то самое, что видела в каждом храме Амарры – лицо Бенгет. Только не искривленное в кровожадной усмешке, а полное тайного удовлетворения.

Вскрикнув, Эсмиль вскочила на ноги, но худая старческая рука с неимоверной силой удержала ее на месте.

– Слушай, девочка! – старуха наклонилась к самому ее лицу. – Твое будущее зависит от этого человека. У вас одна судьба, одна жизнь на двоих.

– Я не понимаю о чем ты, – девушка отшатнулась.

– Скоро поймешь, – она схватила Эсмиль за руку, заставляя низко наклониться к своему лицу, и девушка вздрогнула, почувствовав кислый запах старческой плоти. – Эрг и Бенгет не знают пощады, люди для них всего лишь фигуры на игральной доске. Но Арнеш может дать тебе шанс. Смири гордыню, открой свое сердце. Сила женщины в ее слабости!

– Ты бредишь, старуха, – Эсмиль вырвала руку из цепких пальцев гадалки и отскочила к выходу. Ее дыхание срывалось от страха, а сердце бешено колотилось.

Хватило лишь легкого вскрика, чтобы в шатер тут же ворвались охранники с мечами наголо. Но странная гадалка неподвижно сидела в своем кресле. В полумраке ее силуэт казался лишь темной кучей тряпья.

– Нам пора, – решительно заявил Вирстин и схватил девушку за руку. Она безропотно подчинилась.

– Можешь и дальше топорщить перышки, гордая птичка, – раздался ей вслед скрипучий старческий смех. – Но придет час, когда ты должна будешь сделать выбор. Смотри, не ошибись…

На улице Эсмиль вырвала руку и вздохнула полной грудью.