Перст судьбы. Эсмиль

– Он умрет? – в женском голосе прорезались панические нотки."

"Ему хотелось усмехнуться, но губы не слушались. Лицо, да и все тело, стало словно чужим. Только боль ощущалась, как своя.

– На все воля Эрга, – раздался еще один голос, на этот раз мужской. Дарвейн узнал Вирстина.

– Да плевать я хотела на вашего Эрга! – похоже, его маленькая рабыня разозлилась. – Вы, двое, поднимайте, только осторожно. Несите к огню. Ты и ты – разбейте палатку. Ты! Пойдешь со мной, покажешь, где амшеварр и как им пользоваться. Чего смотрите? Повторить?

Эсмиль говорила так, точно всю жизнь только и делала, что отдавала приказы.

Коротко, четко, сухо. Слова падали в морозный воздух, будто осколки льда. Дарвейну даже интересно стало посмотреть на нее. Он напрягся, силясь поднять веки и хоть одним глазком взглянуть на ту, что посмела указывать данганарам. Но тут чувство того, что его оторвали от земли, вышибло из легких воздух.

– Осторожно! – девушка зарычала, будто волчица, когда он издал глухой стон. – Запорю всех насмерть!

– Не много ли берешь на себя, рабыня? – ответил ей недовольный голос одного из носильщиков.

Это был Ниран. – Забыла, где твое место?

– Кто ты такой, чтоб указывать мне? – огрызнулась она. – Ты меня купил? Нет! Значит, для тебя я не рабыня. Хочешь доказать свое превосходство? Отлично, можешь вызвать меня на дуэль.

– Я с бабами не воюю.

– Правильно! Чего с вашими бабами воевать? Любую бери и пользуйся!

– Девочка, ты бы прикрыла рот, – вскипел Вирстин, который придерживал своего командира за плечи. – Здесь не место для споров.

Дарвейн наконец-то сумел открыть глаза и первое, что он увидел, было ночное небо, на котором сверкали и переливались россыпи крупных и мелких звезд, похожих на драгоценные камни, брошенные на иссиня-черный бархат чьей-то небрежной рукой.

Снежная буря утихла, словно ее и не было. Вместе с ней пропали и ирбисы.

С трудом повернув голову, он понял, что его внесли в стойбище и положили на толстый слой попон, брошенных одна на другую. Рядом кто-то из воинов разводил огонь, используя предусмотрительно взятый из леса хворост.

– Дар? – над раненым склонилось встревоженное женское лицо в ореоле растрепавшихся золотых волос.

 – Как ты?

– Жив… – выдавил он и почувствовал, как на губе лопнула кожа. Рот наполнил солоноватый привкус.

– Сейчас поставят палатку, – сообщила Эсмиль, потом, немного подумав, протянула руку и вытерла кровь с его губ. – Ты не будешь против, если я тебя осмотрю?

– Зачем?

– Буду лечить, – она с несвойственной ей заботливостью укрыла его меховым покрывалом.

– Это может сделать и Вир.

– Как хочешь.

Что-то случилось.

Девушка, только что смотревшая на него с теплом, мгновенно стала далекой и холодной.