Пленница бандита

Я не знала, что в таком случае делать и решила просто побыть рядом с Лешей. Очевидно, вопрос стоял в родителях…я и сама начинала задумываться, а что они могли бы подумать, ведь Леши нет приличное количество времени, да и на звонки он отвечать не хотел. На мои вопросы отвечал коротко:

— Врать не умею, а правду сказать не могу."

"С одной стороны я понимала его желание уберечь родных от таки новостей, но с другой…мать должна знать, что случилось с ее ребенком, какая бы правда ни была оглушающе болезненной, должна быть в курсе. В конце концов, мы всегда остаемся детьми своих родителей вне зависимости от возраста. И может…я понимала желание Тимура привести сюда родителей, может тогда бы Леша был чуточку более старательным. Может в его настроении наметились бы подвижки. Такой себе толчок, чтобы сдвинуться с мертвой точки.

Ни я, ни Тимур с Ритой объективно не справлялись с этой задачей. И если у ребят получилось выходить отсюда в более-менее в живом состоянии, то я буквально умирала внутри, наблюдая одну и ту же неизменную картину замкнутого в себе Леши, который раньше был сама радость и позитив, а сейчас превратился в опустевшую оболочку. Лишь внешние упоминания остались от того мужчины, который забрал меня из дома. Который так быстро смог подобрать ключик к моему замурованному сердцу.

— Леш, так нельзя, — прикрыла дверь и повернулась к нему. Мужчина отвернулся к стене, как обычно. Сейчас была именно та поза, что красноречивее всего вопила о его настрое. Я понимала, что разговор может вылиться в нечто неприятное, но это и для меня уже становилось невыносимой картиной.

— Я сам разберусь, как надо, а как не надо!

Просто эмоции, Мира, не обращай внимания. Потом вы еще посмеетесь над этим, обязательно. Превозмогая всю себя, постаралась ответить спокойно.

— Сделаю вид, что не услышала этого.

Леша развернулся ко мне и взглядом, наполненным гневом, припечатал к месту.

— Нет, услышишь ты меня. Еще как услышишь, Мира! Зачем я тебе нужен? Зачем? А? Жалость решила проявить, так не надо ее проявлять, я тут справлюсь, не нужно меня жалеть, не нужно тратить свою жизнь на меня, не нужно быть матерью Терезой. Очевидно же, что я не встану. В этот раз точно нет, не может так везти дважды, не с моим еврейским счастьем, Мира. И я не позволю тебе гробить свою жизнь! — каждое слово больно впивалось в мое сердце острым кнутом. Не думала, что может быть настолько больно, но вот…оказывается бывает больнее, чем при приступах.

— Что ты такое говоришь? — голос ломался, а все тело словно в прорубь с ледяной водой опустилось.

Повисла пауза, болезненная и удушающая.