Пленница бандита

Опустишь руки — прощай, будешь бороться — шансы возрастают в сто крат. И кто я такая, чтобы не попробовать?

Когда врач вышел из операционной и подошел к нам, у меня язык к небу прилип. Ни звука не смогла из себя выдавить.

— Все прошло удовлетворительно, — уставший взгляд остановился на мне. Врач кивнул, после чего Тимур отозвал его в сторону, а Рита обняла меня и прошептала в макушку:

— Вот видишь, все хорошо, все будет хорошо

— Хорошо, — вторила ей я, только ничего не было хорошо.

Не так хорошо, как бы этого хотелось. Как только мне разрешили пройти к Леше, я на подрагивающих от волнения конечностях с трудом вошла в палату и заставила себя не заплакать. Просто заставила, прикусив губу с такой силой, что моментально почувствовала металлический привкус во рту. Мой Леша лежал в гипсах, обездвиженный и такой бледный, как сама смерть. Это сейчас было первое, что бросалось в глаза, особенно на таком контрасте с загипсованными конечностями.

Я медленно подошла к нему, шепча неразборчиво и сипло:

— Лешенька, Леш, — боялась даже прикоснуться, ведь казалось, что любое прикосновение причинит боль.

Раз за разом поднимала руку и опускала, не в силах перебороть себя."

"— Леш, ты поправишься, обязательно поправишься, — прикусила губу и медленно наклонилась к лицу, оставляя невесомый поцелуй в области щеки. Ссадины покрывали его мертвецки бледное лицо, и я по крупицам рассыпалась при виде своего мужчины. — Ну как же так, Леш? Как же так? Как так случилось, что в один миг все перевернулось с ног на голову? Ты же только недавно излучал здоровье, счастье, силу, да ты меня напитывал ею. Если бы не ты, я бы может никогда бы не пошла на эту операцию. Никогда, Леш, понимаешь? Никогда. Ты лучшее, что случилось со мной, и пусть я не заслуживаю, но я так сильно хочу этого лучшего. Мы справимся, любимый, ты главное, борись вместе со мной, борись!

Выход из наркоза тоже был тяжелым, я абсолютно не понимала, что происходит, лишь слышала, как он меня зовет.

Как только мужчина открыл глаза, я тут же очутилась у его кровати, поглаживая по щеке, и улыбаясь во все тридцать два. Наконец-то!

— Мира, — шептал, казалось, что даже моргать ему было больно.

— Я тут, видишь, я тут, Леш, операция прошло успешно, все будет хорошо, слышишь меня? — прижалась к его пересохшим губам, а затем легонько провела по щеке, всматриваясь в голубые омуты.

— Я не чувствую… — шептал срывающимся голосом.

— Что?

— Я не чувствую ничего ниже пояса, — повторил, всматриваясь в меня отсутствующим взглядом. Вроде как Леша, но в тоже время и не он. Как будто передо мной другой человек, увязший где-то глубоко внутри себя.

— Леш, ну ведь только-только прошла операция, ты весь в гипсах, конечно…

— Я не чувствую ничего, не чувствую, — повторял снова и снова, как заведенный.