Проданная невеста

«Преступника» тоже уже сняли со столба и отвели куда-то, а может, и отнесли, отволокли. Надо бы пойти узнать, как он. Только было очень страшно услышать «не приближайся ко мне больше!»

Но навестить его она все равно должна! Наташа поднялась на ноги и поплелась к надвратной башне.

Спасибо, хоть мост перед ней еще не подняли, а ведь на периметре задержалась, похоже, она одна.

Дойдя до здания, Наташа осознала, что понятия не имеет, где находится комната конюха, до сих пор только он бывал у нее. Но в итоге ей подсказали.

На кровати, кстати, пошире, чем ее собственная, лежал темно-бурый волк.

Шерсть на спине слиплась от крови. Зверь поднял голову при ее появлении. Карие глаза смотрели вроде бы не зло. И все же Наташа застыла в нерешительности на пороге.

— Заходи, — перекинувшись, сказал Кворн. — Не бойся, не укушу.

Он сел на постели.

— Я боюсь другого — что ты меня прогонишь, — честно сказала Наташа, опускаясь на кровать.

— За что ж прогонять, когда я сам так решил, — Кворн стер пальцем слезы с ее глаз. При движении его лицо исказилось мукой, хоть он и старался ничего не показать.

— Очень больно? — Наташа сочувственно заглянула ему в глаза.

— Терпимо, — конюх улыбнулся.

— А Блайвор все-таки последняя скотина! — вспомнив, взвилась девушка. — Ты говорил, что в юности вы дружили…

— Ната, перестань! — осёк ее, нахмурившись, Кворн.

— Что — перестань?! Мог бы по дружбе парой ударов ограничиться! Ладно — пусть десятью. Но сорок!

Это счастье, что ты вообще выжил!

Он притянул и прижал к широкой груди разбушевавшуюся девушку.

— Ната, поверь, сорок плетей это очень мягкое наказание за воровство. Обычно за него отрубают руку."

"— Руку?! — Наташа чуть не поперхнулась этим словом, вытаращившись в полнейшем шоке.

Если бы она только подозревала, какие у них законы — в ту же секунду вернула бы Латоне медальон. Это старого приятеля Блайвор пощадил. А ей бы наверняка с превеликим удовольствием оттяпал руку!

— Я — оборотень, — продолжал тем временем Кворн, — мне только отлежаться, и все заживет за два-три дня. Рука, конечно, тоже срегенерировала бы в итоге. Но процесс далеко не так скор и болезнен к тому же. Где-то полгода неотступной боли.

Наташа, напуганная жуткой перспективой, плохо воспринимала, что он говорил.

Но под конец до нее все же дошло.

— У вас и рука может заново отрасти? — поразилась она, подняла глаза и заметила, что мужчина стал явно бледней. — Кворн, ты ложись! Перекидывайся обратно в волка — тебе ж так, наверное, легче?

— Да, в звериной ипостаси регенерация идет быстрее.

— А я схожу на кухню нам с тобой за ужином и вернусь.

Наташа ушла.

Кворн посмотрел в окно — за ним начался ливень. Тучи собирались весь вечер, и вот прорвало. Но чтобы попасть на кухню, из здания выходить не нужно.