Игра с огнем

Кларский смотрел на эти пейзажи, и ему вспомнился вдруг один разговор с Ольгой, очень хорошо разбирающейся в живописи. Ему вообще нравилось разговаривать с ней, действительно достаточно умной, разбирающейся во многих вещах и понимающей многое девушкой-ангелом. Ему нравилось даже просто слушать ее.

Тогда он тоже почти все время слушал ее, в тот странный день, когда они с ней впервые поцеловались – на мосту. Оля рассказывала о выставке современного искусства, на которой недавно побывала. А Нику было все равно, о чем она говорит, – ему хотелось слышать негромкий красивый голос девушки, изредка тревожно посматривающей на парня – Кларский всегда принимал это за ее некоторое смущение.

– Я люблю живопись, Никит. Странно, да? Картины меня успокаивают, даже подбадривают. Они как молчаливые собеседники, вроде бы молчат, но одновременно и всегда так много могут рассказать."

"– О чем рассказать? – не понял парень. Все его внимание занимали ее легкие блестящие волосы.

– Обо всем. В первую очередь – о художнике.

– А ты сама рисуешь?

– Я не умею. Я могу только оценивать картины, но не создавать их.

Я совсем не художник… Эстет.

Тогда он засмеялся и подумал, что хорошо бы было поцеловать эту малышку, желательно внезапно, и потом его желание осуществилось – только Ольга сама поцеловала его, в тот момент, когда он готов уже был убить этих ублюдков, смевших приставать к нему на мосту и назвать Никки. Как уже было сказано, так парня называли только брат и «его команда». И отец – он первым придумал это дурацкое прозвище.

А эта больная Ника назвала его еще похлеще – Укропом. Привлекательная психованная девка из когорты «бейби для всех».

– Да, папа, – не подозревая о мыслях парня, говорила Ника. – Я поняла, папа. Хорошо, пап. До завтра.

– Закончила, Николетта? – хмуро посмотрел на нее Никита. – Папочка заботится о тебе?

– Заботится.

– А обо мне не заботился.

– Почему? – на самом деле девушке было безразлично, почему.

– Он, знаешь ли, в тюрьме сидит, – с удовольствием объяснил ей Ник.

«Да и брат твой уголовник… И тебе недалеко до зоны, сволочь», – недовольно посмотрела на него снизу вверх Ника. Но она только спросила:

– А мама?

Парень смерил Нику тяжелым взглядом.

Темы, в которых речь шла о родственных связях, могли довести его до бешенства, поэтому он старался и не думать об этом.

– Не упоминай ее при мне, – только и сказал он.

– Маму?

– Я же сказал тебе. Закрой ротик, – рявкнул на бедную Нику Кларский. А потом вдруг негромко добавил: – Да, ее. Интересно, почему? Я ведь знаю, что тебе интересно. Она бросила меня и свалила куда-то с каким-то мужиком. Отец через пару лет попал к ментам, сел по двести десятой статье. – Он нехотя усмехнулся.