Игра с огнем

А сейчас Ника наверняка натягивает на себя какое-нибудь коротенькое платье, обнажающее плечи и ножки. Или подкрашивает малиновые капризные губы. Она все-таки ничего…

Парень вновь потер лицо, заставив себя не думать о таких глупостях.

– Быстрее! – прикрикнул он.

– Сейчас! – отозвалась из-за двери Ника.

– Минута, или я войду. Выламывать двери я умею, – сказал парень просто из вредности. – Засекаю время.

Кажется, она выкрикнула что-то нецензурное."

"Ровно через сорок секунд из комнаты вылетела юная хозяйка квартиры в обтягивающих новеньких голубых джинсах и яркой, насыщенной теплыми оттенками, многоцветной тунике из легкого полупрозрачного материала.

В одной руке у нее была косметичка, в другой – утюжок для распрямления волос. Выглядела Ника нарядно, но открытых плеч и ног не демонстрировала.

– Я почти все, – косясь на Никиту, как озлобленная гиена, прошипела девушка, – подожди немного! Мне нужно прическу подправить. Ну, пожалуйста, – добавила она, видя, как он качает головой.

– Три минуты. У тебя дома много картин, – вдруг сказал он, наблюдая за тем, как девушка торопливо распрямляет волосы – прядь за прядью.

И охота волосы портить? Зачем?

– Просто так, – устало откликнулась она, кляня себя на чем свет стоит, что решила хорошо выглядеть для своего «парня». Дядя Укроп раздражал все сильнее.

– Вежливее отвечай, – сжал он пальцы на ее локте тут же.

– Для красоты, – выдавила Ника, чуть не уронив ему на ногу утюжок. – Отпусти меня.

– Больно?

– Да.

Он ослабил хватку.

– Картины – это совсем неплохо. Надо бы тоже прикупить парочку. Где ты их берешь?

– Нигде.

– Я не понял, ты мне опять хамишь?

«Вот мерзавец уродский!»

– Нет.

Я тебе отвечаю: я не покупаю их. – Увидев его удивленно-скептический взгляд, девушка добавила нехотя: – Я их рисую.

– Ты и рисуешь? – явно не поверил ей Никита и совсем отпустил ее локоть. Такие, как она, не могут рисовать так красиво.

– Рисую, – стала перед зеркалом подводить розовым блеском губы Ника.

– Надо же. Ты – и рисуешь. А ты не так безнадежна, – отозвался Кларский. – Откуда ты умеешь рисовать?

– Просто умею, и все. Закончила художку.

– Моя подруга учится на факультете искусствоведения и многое знает об искусстве. Разбирается в художниках и в направлениях.

Обожает живопись и может говорить о ней часами. Ты можешь так?

– Нет, – исподлобья глянула на него Карлова. Конечно, она довольно много знала об этом, но, честно говоря, была больше практиком, чем теоретиком. И рисовала исключительно из-за того, что ей безумно нравилось это занятие. А родителям нравились ее работы, и они с удовольствием вешали их в прихожей и гостиной.

– Тогда почему ты умеешь рисовать, а она нет? – спросил Никита.

– Я не знаю. Я просто люблю рисовать.