Игра с огнем

Нечего, и все тут! Я тоже оказалась в этой ситуации. И даже растерялась. Как мне идти-то теперь? Шорты, что ли, летние искать или бриджи?

– Юбку надень, – предложила мама. – И блузочку.

– Но мама, какая юбка! Какая юбка? На фиг блузочки!

– Начинается. Ты что, пацанка законченная? Ты же девочка.

– А обувь к юбке? – волком посмотрела я на нее. – Я кеды с ней не надену.

– Так у тебя же босоножки есть. Которые я тебе покупала, Маша. Те, на высоком каблуке, которые ты отказалась носить, – было мне ответом. Кажется, мамочка моя обрадовалась возможности запихнуть меня в одежду, которая нравилась ей.

Минут пять она и Настя уговаривали меня надеть эту самую юбку, а я рьяно отказывалась. Потом мама вспомнила, что у меня есть «великолепное молодежное платье» – его мы покупали не так давно, специально к свадьбе Федьки. Причем родительница моя так воодушевилась, что потащила меня в модный магазин для всяких там гламурных девиц и заставила перемерить едва ли не целую тонну одежды. В результате мы приобрели целых два наряда: к маминой радости и к моему горю. Теперь оба платья весят в моем шкафу: одно нежно-голубое, короткое, коктейльное, второе длинное, темно-синее, элегантное. Сами по себе они симпатичные, но на себе я особо их не представляла.

– Платье я точно не напялю, – отрезала я, страдая душой и телом. На зловредную маму и Настасью мои уговоры не произвели никакого впечатления.

– Я сейчас его найду, то, голубое, оно как раз не такое торжественное, но очень и очень милое, – полезла было мама в шкаф, который и так едва не трещал от количества набитых в него вещей."

"– Я сама! – Птицей взлетела я с подоконника к многострадальному шкафу. Она его сейчас откроет, и весь хлам на маму и вывалится, придется опять убираться – мне за такую уборку настучат по шее! Я тогда к Чащину точно не попаду.

– Выйдете, я его надену сама, – хмуро сказала я и, оставшись в одиночестве, не без труда извлекла на свет голубое, как весеннее небо, платье, едва не получив сноубордом в лоб. С недовольным видом примерила наряд и повертелась около зеркала. Трикотажное, свободного силуэта и с большим округлым вырезом, через который выглядывало одно плечо и предплечье, платье, казалось, неплохо смотрелось на мне. Низ был собран на широкую резинку. На спине красовался принт в виде абстрактных черно-синих нотных дорожек, между которыми оказались вышитые излишне пафосные (или просто ни к месту) слова: «Помнить дыхание музыки… помнить тебя».

Правда, мне не очень нравилась мини-длина, неплохо открывавшая ноги (как я их вовремя в порядок привела, как будто знала об этом ужасе!), но ничего поделать я уже не могла. Мои мучительницы впорхнули в комнату, оглядели меня и остались очень довольными.