Путь Стаи (СИ)

Где Дайм? — ее рыдания снова набирали силу. Воздуха не хватало, и она чувствовала, что задыхается. Стальной обруч обхватил грудь и не давал дышать. Перед глазами все расплывалось и горькие слезы текли из глаз. Она чувствовала, что тонет. Словно тяжелый камень, привязанный к шее тянет на дно. Только руки Штороса, только его надежная, как скала, грудь все еще держали ее на поверхности.

— Все будет хорошо. Все будет хорошо, — тихо повторял он, укачивая ее на руках, словно ребенка. — Мы найдем Дайма. И подарим тебе столько малышей, сколько ты захочешь.

Резкий голос лекарки, перечислявшей Хоегарду лечение доносился словно сквозь вату, и Динка его почти не слушала.

Ей казалось, что это уже не имеет никакого значения. Ведь потерянного ребенка уже не вернуть.

— И не вздумай прикасаться к жене в течение трех месяцев, — напутствовала, тем временем, лекарка. — Если хочешь, чтобы жена была жива и родила тебе здоровых детей, ты ее не тронешь.

Шторос напрягся, прислушиваясь к разговору, но не переставая успокаивать рыдающую Динку.

— Если жена настаивает на близости и нуждается в ней, — осторожно спросил Хоегард.

 — В таком случае может ли это ей повредить?

Старуха фыркнула и окинула Хоегарда уничтожающим взглядом.

— Где это видано, чтобы женщина сама хотела лечь под мужика? — ядовито ответила она вопросом на вопрос. — Ты эти идеи оставь! Сказано тебе не трогать три месяца, перебьешься как-нибудь, — она погрозила Хоегарду костлявым пальцем.

— Допустим, — не сдавался Хоегард. — Если все-таки женщина желает близости, могу я без вреда для ее здоровья просто приласкать ее, без соития.

— Вот какой бестолковый! — рассердилась старуха. — Никаких мужских ласк три месяца минимум.

И потом не чаще одного раза в седьмицу! Иначе истечет она кровью и умрет на твоих руках, если только прикоснешься.

— Ясно, — сказал Хоегард холодно, сгребая в сумку предложенные ему лекарства и сворачивая в трубочку свиток с рекомендациями.

— Старая ведьма лжет, — прорычал Шторос. — Не умрет она от ласк. Вторая беременность подряд может быть и опасна пока, но чтобы нельзя было вообще прикоснуться — это уже слишком.

— Много ты понимаешь! — взвилась лекарка. — Знаешь ли ты сколько женщин погибает от вашей мужской похоти?

— Шторос заткнись! — попытался урезонить его Хоегард.

Но тут нашла коса на камень.

— А ты не обобщай. Если ты за всю жизнь так и не решилась лечь под мужика, то ты очень мало в этом понимаешь, — огрызнулся Шторос.

Динка притихла, перестав рыдать. Перепалка выдернула ее из пучины горя, и теперь она молча прислушивалась.

— Откуда ты… — взвизгнула лекарка. — С чего ты взял?"

"Она вдруг растеряла всю свою грубоватую властную манеру общения и выглядела теперь растерянной и напуганной.