Развод неизбежен, предатель (СИ)
— Ты... Мне изменил, — обреченно вздыхаю, бросая короткий взгляд на блондинку, которая лежит в постели рядом с моим мужем. — Как и ты мне, — выдает в ответ, прижимая к себе девицу. Пять лет брака. Четырехлетний сын и две яркие полоски на тесте беременности. Вся прожитая жизнь разбивается вдребезги от предательства родного и настолько сильно любимого человека. — Ну как... Нравится испытывать боль предательства на собственной шкуре? А теперь пошла вон! Мы еще не закончили с моей девочкой, — целует ее в губы.
Щека пылает, но даже холодная вода не помогает остудить нежную кожу.
А слезы катятся и катятся, погружая меня в бездну эмоций.
Мне больно. Не от пощечины, нет. А оттого, что Бурак промолчал и ни слова не сказал матери. Больно оттого, что наши отношения больше никогда не станут прежними. Нашей семьи больше нет. Нас с Бураком — нет. И сколько раз мне нужно в этом убедиться, чтобы наконец смириться с этой простой истиной?
Глядя на свое отражение в зеркале, я ловлю себя на мысли, что настолько ужасно не выглядела даже тогда, когда жить было не на что. Когда денег не хватало на нормальную еду и одежду, когда носила я рваные кроссовки.
Лицо бледное, под глазами — темные круги из-за недосыпа. Для пущего эффекта на щеке остались красные отпечатки пальцев свекрови.
Выйдя из ванной, снова бросаю взгляд на сына. Он спит все в той же позе. Не хочу его будить. Поэтому тихо закрываю за собой дверь и иду в нашу с мужем спальню. Достав из гардероба спортивную сумку, закидываю туда все, что попадается под руку. Мне нужно лишь несколько костюмов, которые могут понадобиться при устройстве на работу, и самое главное — документы и диплом.
Конечно, без Али я оставаться не хочу, но и в этом доме тоже. Здесь не жизнь, а ад наяву. Безусловно, ради сына я бы согласилась на все условия, но свекровь такого точно не позволит. Я уверена. Начнет строить козни, пытаясь выгнать меня из дома.
Снова спускаюсь по лестнице. Положив сумку у входной двери, иду на кухню, чтобы выпить воды. Но застываю на месте, слыша недалеко от себя гневный голос Бурака:
— Что ты себе вообще позволяешь?
Муж зол. И... я впервые слышу, чтобы он так сильно повышал голос на мать.
— Чего достойна, то и получила! — отвечает свекровь.
Я прямо вижу, как она складывает руки на груди и дерзко вздергивает подбородок, ни капли не жалея о той пощечине.
— Мама, она моя жена! Хочешь ты того или нет, любишь ты ее или нет, ОНА. МОЯ. ЖЕНА. Какая бы ни была! Ты понимаешь, что я говорю?
Даже удивиться не могу. Бурак защищает меня? Серьезно? Совесть взыграла? Да только какой мне толк от такой защиты, если он сам меня перед всей семьей опозорил и из дома вышвырнул? Смысла в ней после того, как его мать влепила мне пощечину? После того, что Бурак промолчал? Правильно — никакого! Поздно!
— Она тебя недостойна, сынок, — уверяет Сания. — Я найду тебе другую. Гораздо моложе, умнее и... воспитаннее! У меня есть на примере пара прекрасных девочек. Все из хороших семей. Не то что эта детдомовская дрянь... Никаким манерам не научили.
Из горла вылетает смешок. Хочется тут же закричать, показать, что я рядом и ее слышу, а затем высказать все... Все, что накопилось в душе. Но я решаю не лезть к этой акуле, потому что это бесполезно. Каждый останется при своем мнении.

















