Развод неизбежен, предатель (СИ)

— В палате! — рявкает он, явно шокированный моим поведением. — Ты что себе позволяешь, Лейла?!

— Просто не понимаю, когда ты стал маминым сынком, — презрительно шиплю я. — Идиот. Просто идиот. Иначе тебя никак не назовешь!

— Лейла, — цедит сквозь зубы Бурак, хватает мое запястье и сжимает его. — Она хотя бы переживает о внуке. А ты оставила собственного сына и свалила из дома! Зная, как он в тебе нуждается!

Я распахиваю глаза от удивления и понимаю, что зря ушла молча, ничего не сказав мужу об инциденте со свекровью. Надо было закричать, когда она бросилась на меня. Да так, чтобы Бурак услышал и поинтересовался, что там происходит?

Ясное дело, что свекровь снова наговорила про меня всякой чуши. Скорее всего, обманула Бурака, сказав, что я сама покинула дом. Черт знает, что еще придумала. Но о том, что сама же вышвырнула меня на улицу, промолчала. Невыгодно ей выставлять себя в таком свете.

— Ну идиот же! — Из горла вырывается истеричный смешок. — Идиот! И как я могла тебя полюбить?

Я качаю головой и бросаю на Бурака ненавидящий взгляд. Муж явно хочет что-то сказать, но замолкает, потому что я теряю к нему всякий интерес и, резко развернувшись, иду к палате. Открываю дверь и, видя лежащего на кровати Али, всхлипываю. Слезы сдержать не удается. Они катятся по щекам горячими струйками.

— Родной мой. Любимый... Прости! — Поставив стул рядом, я сажусь, беру сына за руку и сжимаю маленькую ладошку. Целую каждый пальчик.

Он спит и не реагирует на мои прикосновения.

— Ему укол сделали. — Бурак останавливается у окна. Муж опирается на подоконник бедрами, скрещивает руки на груди.

— Температуры нет, — заключаю я, прижавшись губами к детскому лбу. — Когда поднялась? Почему ты не позвонил мне сразу?

— Зашел в его комнату, думал, спит, — бросает Бурак зло. — Но он дрожал, укутавшись в одеяло. Примерил температуру — тридцать девять. Али все повторял «мама». Спрашиваешь, когда я стал маменькиным сыночком? А когда ты успела стать такой бессердечной? Какого черта ушла, оставив ребенка, который так привязан к тебе?! Ты же собственными глазами видела, что он даже есть без тебя отказывается!

Я поднимаю взгляд и в упор смотрю на мужа. Когда мы успели так отдалиться друг от друга? После той новости? После того, как он вышвырнул меня из дома, не дав ни единого шанса объясниться? Однозначно да. Но молчать по поводу его матери я не должна. Потому что ей плевать и на жизнь Бурака, и на жизнь Али. Я не должна позволять ей так поступать со мной. Не должна стоять в стороне и смотреть, как она не моргнув глазом обливает меня дерьмом. Врет и не чувствует угрызений совести.

«Господи, о какой совести ты вообще говоришь, Лейла? — шепчет мне внутренний голос. — Сания Экремовна беспощадна. Настроена на то, чтобы окончательно уничтожить вашу семью.