Развод неизбежен, предатель (СИ)

Наливаю из графина стакан воды и мигом его опустошаю. Безусловно, я не стала разговаривать с Эмре. Мне совсем не до этого. Хотя бы разобраться с насущными делами и немного остудить пыл. Очистить разум от всего лишнего, а затем подумать, что делать дальше. С работой. С внутренним беспокойством. С самочувствием и сыном.

Впившись взглядом в окно, наблюдаю за проезжающими машинами, за городом, который открывается мне по-новому, как и жизнь с неопределенными перспективами.

Предположить дальнейший исход событий крайне сложно. Все потому, что у меня нет никакой уверенности в том, что Бурак не передумает уже завтра и не захочет забрать Али...

Ему может снова накапать на мозги Сания Экремовна, сказав, что я не смогу справиться с сыном, а то и хуже: заведу нового мужчину, и мы будем жить вместе. Судя по ее бурной фантазии, от этой женщины ожидать можно чего угодно. Никогда не любила таких людей. Они желчны до мозга костей. Неприятные и гнилые. Ничем не гнушаются, чтобы добиться цели. Идут напролом и собирают в себе худшие человеческие качества. Хотя порой и людьми их не назвать. Звери. Вот кто.

«И как меня угораздило попасть в такую семью?» — пролетает в голове мысль.

Большой вопрос. — Просто влюбилась. Мне важен был Бурак, а не то, какие у него родственники», — тут же получаю ответ от самой себя.

— Али, хочешь в кроватку? Вид совсем измученный, — слышу вдалеке голос бабушки Ясемин.

Поворачиваюсь и смотрю на нее и сына. Увидев меня, он тут же тянется ко мне. Я в два шага преодолеваю расстояние между нами.

— Лейла, ты можешь заниматься своими делами, я сама... — спешно добавляет бабушка.

Я отрицательно мотаю головой и беру Али на руки, тихо шепча слова благодарности в ее адрес.

— Спасибо, я справлюсь. Хочу сама, — говорю, глядя в сонные глаза сына.

Али выглядит вялым и усталым. Я крепко обнимаю его и иду в свою спальню, на ходу вытирая полотенцем его мокрые волосы.

Несмотря на то, что этой ночью он уже спал, все равно поездка в больницу дала свои плоды. Али не привык ходить по больницам, а уж ночевать там — тем более.

Переодев сына во все чистое, я укладываю его в кровать.

— Мама, ты же не уйдешь? — боязливо спрашивает он.

— Не уйду конечно. — Я целую его в макушку, затем руки и щеки, шумно втягивая родной запах и слегка задерживаясь в таком состоянии, потому что сын опутывает меня маленькими ручками, прижимая к себе. А у меня сердце щемит от нежности и любви к нему.

— Я не хочу снова в больницу, — хмуро выдает он, когда мы разрываем объятия. — Без тебя никуда не хочу. Не хочу!

— Нет, Али, — твердо произношу я. — Ты теперь с мамой, и я тебя никому и никогда не отдам, слышишь? Ты будешь со мной. Всегда со мной. Не оставлю тебя, мой хороший.

Сын довольно улыбается в ответ, а через какое-то время засыпает.