Развод неизбежен, предатель (СИ)

— Ты была права, — в тон ей отвечаю я, опускаясь на диван рядом с сыном и потирая лицо ладонью.

Бабушка Ясемин молчит. А я не знаю, как поступить и что делать дальше...

Ближе к обеду Али просит выйти погулять. Мы идем в парк, и, пока сын качается на качелях, я звоню Бураку, понимая, что нам нужно поговорить. Он должен знать о моей беременности, и... от него будут зависеть мои следующие шаги.

— Да, — отвечает он, но голос настолько холодный, что хочется провалиться сквозь землю и не слышать мужа, не разговаривать с ним.

— Нам нужно поговорить, Бурак, — со вздохом начинаю я. — Необходимо. Как дети орем друг на друга, наезжаем, толком ничего не объяснив. Я устала. Хочется определенности. Мы ведь взрослые люди, в конце концов.

В трубке повисает звенящая тишина. Он молчит, а у меня сердце сжимается, а рука, которой я держу телефон, потеет.

— Хорошо, — соглашается Бурак. — Вечером приезжай домой. Ближе к девяти. Думаю, Али ты не привезешь с собой?

— Нет, конечно. Не хочу, чтобы он услышал твои крики, если ты вдруг вновь не сможешь держать свои эмоции под контролем.

Я отчетливо слышу, как муж хмыкает.

— В девять будь в моем доме.

«В моем доме»... — как удар под дых.

— Хорошо, — шепчу я едва слышно. — У меня есть для тебя важная новость. Надеюсь, мы придем к соглашению, Бурак.

Глава 14

— Мам, пицца такая вкусная! — хвалит меня Али с набитым ртом.

— Приятного аппетита, малыш, — чуть улыбнувшись, отвечаю я.

На самом деле у меня не было желания чем-либо заниматься. Разговор с Бураком выжал последние силы, а его слова прочно поселились в груди и оставили там болезненный след.

«В мой дом», — набатом стучит в висках.

Сын попросил приготовить ему пиццу, и я закрылась в кухне лишь для того, чтобы выполнить его просьбу и наконец отвлечься. Не думать о муже.

Это отвлекает, но лишь временно. Я начинаю сожалеть о том, что поддалась порыву позвонить ему и предложить поговорить. Сесть спокойно и расставить точки над «i». Обсудить новости, которые появились в прессе, и нашу дальнейшую жизнь в связи с беременностью. Казалось бы, так просто... но от этого не легче. Потому что Бурак подорвал мое доверие, и как раньше уже не будет.

Да, возможно, ему конкретно промыли мозги, раз он категорически отказывался со мной разговаривать, выбирая из всех зол нападение. Бурак быстро поверил всем. Согласился с клеветой, что снежным комом обрушилась на меня, и даже не встал против тех, кто обвинял меня в предательстве.

Но хуже всего... то, что, по словам Бурака, он искал... Он пытался найти хоть что-то, что доказывало бы мою невиновность в той нелепой ситуации с Эмре. Все подозрения с меня снялись бы, не уничтожь кто-то те записи... А судя по тому, сколько людей хотело, чтобы я покинула его дом, догадаться, кто это сделал, несложно. Или муж солгал мне? Черт его знает.