Развод неизбежен, предатель (СИ)

И каждый мой звонок ты игнорировал. Эмре хотел встретиться с нами. С тобой и со мной! Познакомиться и пообщаться. Но в итоге я пошла одна, потому что ты наплевал на мои звонки. На то, что я тебе скажу! Ответь ты хоть один из звонков... всего этого не было бы. — Я развожу руками.

Начинаю кричать, позабыв о том, что в соседней комнате спит наш сын. Эмоции захлестывают. Становится трудно дышать от давящих грудную клетку чувств. Ощущение, будто Бурак своими признаниями вытряс всю мою душу. А они не принесли ничего, кроме еще одной лавины душевной боли.

Феррахоглу хмурится. Встает и уже делает шаг вперед, как я выставляю руки, давая понять, чтобы он не подходил. И Бурак замирает, хотя и не прекращает сверлить меня непонимающим взглядом.

— Какие звонки, Лейла? В тот день я был на совещании вместе с отцом и Уфуком. Телефона с собой не было. — Он хмурится сильнее, а потом усмехается. — Черт! — Процедив сквозь зубы несколько нецензурных слов, Бурак со всей силы бьет кулаком в стену, явно понимая, что его враги — его же родные. Его же семья!

— Ты дурак. Настоящий дурак, который дальше своего носа ничего не видит! — Я снова развожу руками. — Тебя обвели вокруг пальца, а ты всех собак повесил на меня! На собственную жену!

— Я думал, что телефон был все то время в кабинете. П**дец, Лейла! Я же их прикончу.

До меня доносится детский плач. Застыв, я прислушиваюсь к посторонним звукам. Бурак тоже. И до меня не сразу доходит, что плачет Али.

Выхожу из кухни и бегу в спальню. Сын сидит на кровати и трет глаза.

— Али? Родной... что случилось? Ты почему плачешь? — Я присаживаюсь на край постели и притягиваю малыша к себе.

— Папа... — Он не перестает плакать. — Папа уходил! Он сказал... сказал...

— Я здесь, — подает голос Бурак. Опускается на корточки рядом с кроватью, вытирает влагу с лица сына.

— Папа! — Шмыгнув носом, Али высвобождается из моих объятий и бросается к отцу. — Папа! Не уходи! Не уходи от нас!

Глава 23

Мы с Бураком молча переглядываемся, а затем одновременно киваем друг другу, взяв эмоции под контроль. Ни к чему ребенку видеть наши кислые мины. В моем случае — разочарование в его отце. В Бураке же — одержимую веру в то, что все будет как прежде, достаточно лишь перевернуть страницу с перенесенным мною позором. И его собственной изощренной местью на нашей постели с другой женщиной.

«Всего-то, — с сарказмом отмечает мой внутренний голос. — Сотри из памяти. Живи дальше. У вас ведь есть сын!»

Я прикрываю глаза, чтобы собраться с духом. Слишком глубоки мои раны. Слишком мало прошло времени. Возможно, Бурак и раскаивается, но никаких значительных действий для возрождения семьи я не вижу, а по щучьему велению не получится. Я слышу лишь слова, от которых выворачивает внутренности.

Я не верю ему. Не верю, и точка.