Сборник \

— Умеешь?

— Да уж как-нибудь… С той опушки кого угодно снесу первым выстрелом.

— Это добре, а то у нас ни одного снайпера нет. Этот-то подлюка какой раз наших ребят зажимает. Положит в поле и ждет, пока подмога не подоспеет. Так что и сейчас надо ноги делать. Того и гляди прикатят.

Как выяснилось, бойцы вместе со старшиной ходили за продуктами в ближайшую деревню. Задача это была не из легких, все подходы к деревням немцы контролировали. Уже несколько групп погибли или пропали без вести. Да и эту группу ничего хорошего не ожидало. Четверо бойцов уже были убиты и один ранен.

Погрузив раненого в коляску мотоцикла, мы сложили туда немногочисленное продовольствие. После чего двинулись к лесу.

Чем глубже мы уходили в лес, тем хуже становилась дорога. Идя рядом с бойцами, я переговаривался с ними, попутно выясняя интересующие меня вопросы. Облегчало мое положение то, что почти все бойцы старшины были из разных подразделений и почти никто из них друг друга раньше не знал. Здесь, в лесу, собрались остатки разбитых частей. Общего командования пока не было, хотя какие-то попытки уже предпринимались. Немцы окружили лес плотным кольцом, перекрыв все возможные пути отхода.

Частенько налетала и авиация. Но капитальных попыток очистить лес противник пока не предпринимал. Отряд, в который входила группа старшины, был сформирован из остатков разбитого артиллерийского полка и насчитывал почти триста человек, из которых человек пятьдесят были ранены. Оружия было мало, боеприпасов — кот наплакал. С продовольствием и того хуже.

По прибытии в отряд мы сдали продовольствие заместителю командира по хозчасти. Им был старший лейтенант со смешной фамилией Штангель.

Я про себя добавил: ""Штангенциркуль"". Сокрушенно покачав головой, старший лейтенант грустно спросил у старшины:

— Это все?

— Все, Яков Самуилович. Больше ничего достать не удалось.

— И чем я буду вас кормить завтра?

Вопрос этот был, скорее, риторическим, поскольку ответа Штангель ждать не стал. Отправив бойцов отдыхать, старшина кивнул мне:

— Пойдем, командиру доложишься.

Идти оказалось недалеко, командир располагался метрах в ста от поляны в свежевырытой землянке. Подойдя к ней, старшина деликатно постучал по бревну.

— Разрешите, товарищ капитан?

— А, Онищенко, это ты! Заходи.

В землянке было полутемно, и я не сразу разглядел ее обитателей. Их было двое: ответивший старшине капитан и немолодой уже старший лейтенант. Он молча сидел на нарах и в разговоре участия не принимал. Старшина коротко доложил капитану о произошедшем, всячески расписав мои подвиги. Кивнув головой, капитан повернулся ко мне.

— Благодарю за службу, боец!

— Служу трудовому народу, товарищ капитан!

— Документы имеются?

— Никак нет, товарищ капитан.