Сборник \

С их ""кукушками"" по лесам гонялись друг за другом. Там меня и ранили, — с этими словами я задрал гимнастерку и показал шрам от ранения. — Пролежал в госпитале долго, из армии списали подчистую. Работал на геологов, ходили по Колыме, искали золото.

— Это у Берзина, что ли? — проявил внезапную осведомленность особист.

— Сначала у него, потом у Раковского. Война началась — начал на фронт проситься. Долго не отпускали. Мол, на Дальстрое тоже рабочие руки нужны. Тут тоже фронт. Да и со здоровьем у меня не шибко. Наконец, удалось уговорить. Попал в учебный полк, оттуда в маршевую роту.

Привезли нас в Неболчи. Выгрузили, и пошли мы своим ходом к фронту. Только никуда мы не дошли. Налетела авиация, командира сразу убило, остальные разбежались кто куда. А тут и немцы появились. Я и ушел в лес. Оружия-то не было. Сказали, на передовой получим.

— Один ушел?

— Один. Там, в роте, больше городские были. Они леса не знают, боятся его. А мне он как дом родной. Столько лет по нему проходил.

Я рассказал особисту про найденных мною в лесу бойцов. Неожиданно этот рассказ его заинтересовал. Он попросил меня подробно описать всех четверых.

Почесав в затылке, я постарался это сделать как можно более точно. Старший лейтенант кивнул головой.

— Знаю их. Это группа сержанта Самойлова. Они от нас несколько дней как ушли. С заданием. Вот куда их занесло… На карте это место показать можешь? Ты же геолог, в картах разбираться должен.

Повертев выданную мне карту, я поставил карандашом галочку.

— Вот тут их костер был. Отсюда с дороги немцы подошли.

— Ничего у них там не было?

— Если что и было, так немцы унесли. Вот, штык остался. И вещмешок я подобрал. Мой-то осколком распороло.

Взяв у меня штык и вещмешок, особист внимательно их рассмотрел. Вывернув вещмешок наизнанку, показал мне надпись чернильным карандашом.

— Носенко. Это фамилия одного из бойцов, что с сержантом ушли. Я их сам снаряжал, поэтому все их снаряжение помню. Штык этот сержанта. Только у него СВТ была. Ладно, спасибо тебе, боец. Хотя ничем ты меня не обрадовал.

Итогом этого разговора стало то, что старшина, который, как оказалось, слышал кое-какие его отрывки, приписал меня в пехоту. Против чего я нисколько не возражал. Место мое здесь пока что было неясно и мне самому.

Называть себя командиром и строить бойцов по своему разумению? Не поверят. Да и не выйдет ничего. Народ устал, люди на пределе. Похоже, что капитан это понимает. Только старшина, да еще пара подобных групп еще сохраняют какую-то боеспособность. Есть своя группа и у особиста. Только никому не известно, что они там делают. Все прочие… мягко говоря, вояки еще те…

Протопав по лесу около десятка километров, мы остановились. Повертев головой по сторонам, старшина отправил четверых бойцов на разведку.