Северная корона. По звездам

Звуки, точно обиженные тонкие стрелы, обожженные страстным огнем солнца и знающие, куда точно попасть, чтобы задеть потаенные струны человеческой души, взмыли вверх, ударились о потолок, пробили его, в мгновение ока оказались в небе, проделав дырки в облаках, а после так же стремительно вернулись, чтобы, зависнув над слушателями, метко войти острыми наконечниками им в души.

– Здорово, да? Бетховен написал ее, когда стал очень плохо слышать, – с долей благоговения перед великим композитором сказала Марта, подумав мимолетом, что если бы этот невидимый исполнитель играл «Сонату № 17» на отлично настроенном фортепиано в месте с отличной акустикой, перед этим отрепетируя, то наверняка бы смог сорвать не только аплодисменты зала, но и многозначно-удивленные кивки профессоров консерватории, которые, надо сказать, не часто позволяли себе открытую похвальбу.

 – Потом он оглох полностью, но продолжал писать великие вещи…

– Ничего себе, он и правда невероятный, – поразилась Ника.

Саша тоже это услышал и внимательно посмотрел на длинноволосую девушку, как будто бы проверяя – а не лжет ли она? Способен ли глухой человек написать музыку, которая будет цениться выше, чем многие сокровища, спустя триста лет после смерти ее создателя?

В это время «Соната № 17» плавно переросла в еще одну, хорошо знакомую многим по фильму «Амели» мелодию, написанную композитором Яном Тирсеном.

Трогательные звуки, облетев каждого, кто внимал им, плавно влетели в сердца и нежно обвили их розовой шелковой лентой с темно-шоколадными узорами по краю.

Марта, счастливая, с не сходящей с лица улыбкой, со вкусом втянула в себя воздух – так, как будто бы в нем витал легкий, непринужденный, но стойкий аромат музыки и она способна была почувствовать его.

Оказавшись неподалеку от выхода и толпы, Марта наконец смогла разглядеть музыканта. К ее недоверию и даже какой-то обиде, им оказалась ненавистная Юля Крестова. Девушка, склонив голову с красной короткой стрижкой, самозабвенно исполняла на синтезаторе уже третью мелодию – легкую, изящную, похожую на игру залетного ветра с южными теплыми волнами и нежно-желтым песком, в котором так приятно греть уставшие от долгой ходьбы по пляжу или холодные после купания ноги.

"

"Электронное звучание совершенно не портило мелодию и придавало своеобразный шарм, и казалось, что каждый раз, когда пальцы Юли касаются синтезатора, вверх взмывает золотой песок, превращаясь в воздухе в бабочек. Пальцы обеих рук Юлии умело и быстро бегали по клавишам, изредка касались многочисленных регуляторов и кнопок, крутили какие-то колесики, на секунду зависали в воздухе и вновь опускались на синтезатор – так же осторожно, как порхающие с цветка на цветок бабочки.