Северная корона. По звездам

Может быть, сестренка перепила? Да вроде бы нет.

– Не бери в голову! Пошли за стол! – первой направилась к двери Ника. – Кажется, нас зовут. Слышишь?

– Слышу, – сказала Марта. Прежде чем выйти вслед за подозрительно быстро повеселевшей Никой, она наклонилась и с пола аккуратно подняла простой тетрадный лист, на котором был карандашом наспех нарисован портрет незнакомого девушке молодого светловолосого человека. Марта несколько секунд вглядывалась в усталое, симпатичное, но несколько жесткое лицо, освещая его мобильным телефоном, а после положила листик на стол и поспешила в гостиную.

Она могла ошибаться, но несколько лет назад видела Нику с этим парнем. Встретила случайно летом…

Что же он значит для ее сестры? Почему она плачет из-за него? Или виновник ее слез – Саша?

Перед тем как выйти из комнаты, Марта несколько раз нервно обернулась – ей показалось, что позади нее стоит незнакомец, то ли тот самый, с портрета, то ли очень на него похожей, но гораздо старше. По спине впечатлительной девушки поползли мурашки, ведь она точно знала, что в комнате сестры никого не может быть, но ощущение того, что кто-то глядит ей в спину, не пропадало до тех пор, пока она не покинула спальню Ники.

Листок с портретом плавно упал на пол, словно его бережно подхватил ветер. Правда, окно в комнате было закрыто, и ветру взяться здесь было совершенно неоткуда, поэтому падение бумаги можно было списать лишь на сквозняк."

"Марта так и не поняла, что значит Никита для Ники. Зато девушка точно поняла, что скучает по Александру, хотя в тех редких случаях, когда она видела его, на нее нападал настоящий ступор, который все принимали за скромность или даже за нежелание общаться.

Нет, Марта старалась вести себя нормально при Саше, ровно и уверенно, но лотос в солнечном сплетении мешал ей в этом. Он, едва заметив молодого человека, начинал тянуть к нему свои лепестки и даже чуточку искриться полупрозрачным золотом. Марта тушевалась и не знала толком, что сказать и как отреагировать на его слова – даже на банальное: «Здравствуй, сестренка». А твердолобый Александр, казалось, вообще не замечал изменений в девушке – наверное, потому, что он был занят одной лишь Никой. Правда, как-то, когда после пар в консерватории Марта зашла к родственникам домой, чтобы по просьбе мамы забрать у Людмилы Григорьевны кое-какие вещи, Саша, в это время тоже приехавший к Нике, попросил Марту что-нибудь сыграть им на скрипке. Она, не ожидавшая увидеть своего тайного возлюбленного, смутилась, немного зарделась и сказала, что не может, потому что спешит домой. «Тогда я тебя подвезу, сестренка, – сказал ей в ответ Александр, – мы с Никой как раз поедем в твою сторону. Но ты мне все равно когда-нибудь сыграешь».