Шекспир мне друг, но истина дороже

Все же это очень хороший театр, в нем работают замечательные артисты! Какое-то время они сопротивлялись, но он не оставил им шансов – даже Валерии, которая объявила было, что играть ни за что не станет, с чем Максим Викторович легко согласился и предложил главную роль Алине Лукиной. Валерия моментально вспылила и играла просто превосходно."

"Расходились поздно, утренние события с изгнанием из театра артиста Земскова казались далекими и подзабывшимися, как будто случились полтора года назад.

Максим уходил почти последним, когда Егор Атаманов уже забрал Лялю домой.

У нее был до странности рассеянный вид, как будто она о чем-то напряженно думает. О Земскове она не сказала ни слова, и Озеров, поразмыслив, решил, что это скорее хорошо, чем плохо.

В конце концов низвержение идола могло иметь любые последствия – вдруг Ляле придет в голову поклоняться низвергнутому, просто чтобы поддержать и укрепить его. Женщины – странные существа. Их жертвенность, как и любовь, совершенно необъяснима.

В коридорах и на лестнице было пусто, шаги гулко отдавались от стен. Озеров, натягивая куртку и прикидывая, когда ждать Федьку – сегодня или все же завтра, – сбежал на один пролет и толкнул высокую тяжелую дверь с площадки.

Странное дело – дверь оказалось заперта. Некоторое время Максим глупо дергал ее – она не поддавалась и даже почти не шевелилась, так была тяжела и монументальна.

– Эй! – крикнул Озеров негромко и послушал, что там, за дверью. – Есть кто-нибудь?..

…Впрочем, шут их разберет, вполне возможно, что на ночь в этом крыле выход на лестницу перекрывают, и нужно пользоваться другой. Здание, как большинство старинных «настоящих» театров, было разделено на две половины – «мужскую» и «женскую». Так когда-то было положено, чтобы актеры и актрисы не чувствовали известной неловкости и не попадали в пикантное положение. До некоторой степени эта традиция сохранялась – на «женской» половине размещались в основном гримерки актрис и «дамские» цеха – костюмерный, парикмахерский, пошивочный, а на «мужской» – бутафорский, декорационный, механическая мастерская.

– Але! – еще раз на всякий случай крикнул Озеров и прислушался, выставив вверх ухо.

Ни шороха, ни звука.

На другую половину театра можно было перейти под самой крышей. Узкий чугунный мост висел над сценой в неизмеримой высоте. Максим забрел на этот мост всего один раз. Сцена оттуда казалась далекой и ненастоящей, и на ней, как раскрашенные фигурки из папье-маше, сновали крохотные и неслышные сверху артисты. Голоса со сцены сюда не доносились. Какое-то время Максим смотрел на них, свесившись через узкие холодные перила, потом у него закружилась голова, и он быстро ушел.