Шекспир мне друг, но истина дороже

Маски не было.

– Парень! – Голос дяди Васи гулко отдался в полной тишине ночного театра. – Ты чего там?! С глузду, что ль, двинулся?!

– А-а!.. – завыл Озеров и швырнул телефон. – А, вашу мать!..

– Ты смотри, еще ругается!.. Сам-то цел?

Озеровский телефон, завалившийся за остов, внезапно зазвонил. Максим подобрал его, сел на декорацию и закрыл глаза.

– Да.

– Шеф? Шеф, это вы? А это я!..

Озеров вытер окровавленный рот и посмотрел на свою ладонь.

– С возвращением! – сам себя поприветствовал из трубки Федя Величковский. – С благополучным прибытием! Вы где? Стрип-клуб, ресторан, бар с девушками?..

– Подъезжай к театру, Федя.

– Сей момент, – согласился Величковский и вдруг что-то заподозрил. – Шеф, с вами все нормально?

– С глузду двинулся, – проскрежетал Озеров. – А так жив пока.

– Я… сейчас буду, – серьезно сказал Федя. – Минут через десять максимум.

…Искать ночью человека в помещениях театра – это даже не иголку в стоге сена и не каплю янтаря в куче песка. Все равно не найдешь. Это очень хитрый и опасный человек!.. Он просто так не дастся. Он решился на… да, на третье убийство. И это, третье, ему почти удалось, как и второе. Просто Максим Озеров был не готов умирать, а так… почти все получилось.

Не отвечая дяде Васе, который все что-то бормотал и всплескивал руками, Озеров вышел на улицу, обошел старинное здание и пристроился на лавочке перед главным входом с колоннами. Лавочка была холодной, ветер с реки ледяной.

В голове у него гудело, как будто по чугунному мосту шел полк солдат. Чтоб не так сильно гудело, он прилег виском на холодную спинку и принялся считать колонны. Сбился и начал снова.

Тут его и обнаружил Федя Величковский.

Он сел рядом и посмотрел начальнику в лицо.

– Что на этот раз?

Озеров досчитал колонны и выговорил с трудом:

– Лошадиная голова и переход над сценой. Который под крышей, знаешь?.. Меня пытались с него… сбросить. Он меня ударил.

– Так.

– Я его тоже ударил. Попал, по-моему, в коленку. Маска с него слетела, я видел. Пока я там… ковырялся, он ушел. И маску забрал. На сцене ее нет.

– Так.

– Это не призрак, а человек, Федя. По крайней мере, ботинки у него вполне человеческие.

– Так."

"– Что ты заладил, ей-богу! Так, так!.. – Озеров пощупал губы. Там везде было больно. – Из театра до меня никто не выходил, дядя Вася сказал. Значит, он в театре остался. Или вышел, когда Вася за мной на сцену пошел. Какая теперь разница, все равно я его упустил!..

– Большая разница, – сказал Федька. – Это легко проверить, шеф.

– Ну-ну.

– Поехали, Максим Викторович. – Федя поднялся и стал поднимать Максима, как будто тот был немощным стариком.