Шекспир мне друг, но истина дороже

То ли ей со страху показалось, то ли дело еще в чем-то…

– В чем еще может быть дело, Максим Викторович?! Он ей наверняка дал какой-нибудь галлюциногенный препарат. Вот и померещилось.

– Федя, препарат препаратом, но она же его видела! Видела еще до того, как он заставил ее пить!

– Скорее всего, она просто ничего не помнит! Помнит только свои галлюцинации. Это свойство мозга, называется компенсаторные реакции.

– Так твой папаша говорит? Или мамаша?

– Оба, – быстро сказал Федя Величковский и, подумав, спросил осторожно: – А точно она не сама отравилась и дом подожгла?.

– Точно, Федя. Я сразу забеспокоился, потому что на дорожке были следы. Совершенно явные, отчетливые!.. Я еще подумал, что она несколько раз туда-сюда ходила, и удивился, куда она могла ходить. Егор все дорожки у нее расчистил, и следы были хорошо видны. Помнишь, какой вчера снег валил? Их минут через двадцать засыпало бы, и дом бы уже горел вовсю, мы даже подойти не смогли бы, какие там следы!.. Этот мираж и призрак оперы очень расчетливый и опасный человек, говорю тебе!.

– И кто из наших героев тянет на расчетливого и опасного? – спросил Федя. – Хоть один кто-то тянет?..

Им принесли чай и еду, и некоторое время они молчали. Федя, сидя на полу и поставив перед собой тарелки, поедал сыр с хлебом, а Максим с наслаждением тянул чай. Обезболивающее – «больничный препарат, без дураков» – сделало свое дело. Озерову было легко дышать, легко сидеть, и даже в сон клонило.

Сейчас бы напиться чаю, перебраться потихонечку на диван, приткнуться на подушку, потянуть на себя плед, включить телевизор, чтоб бубнил, заснуть моментально и не просыпаться до самого вечера.

Не разжимая челюстей, он зевнул."

"Спать нельзя. Нужно съездить на пожарище и попробовать поискать там следы. Какие следы? Как искать? Непонятно, непонятно. Но надо ехать и искать.

Еще нужно поехать в театр и попытаться разобраться, кто подкинул в Лялин кабинет ключи и как это было сделано. У кого второй ключ от ее кабинета и есть ли такой в принципе?..

Нужно попытаться понять – действует один человек, «лишенный воображения» до такой степени, что решился на преступление, согласно Агате Кристи, которую цитировал Федька, или несколько человек? И все, что происходит в театре, – результат дьявольского плана или набор случайных событий? Как это можно выяснить? И можно ли вообще?

Федя налил ему еще чаю, положил лимон и сахар, даже ложкой покрутил – вот как старался!.

– Слушайте, шеф, – начал он, поставив перед Максимом чашку. – Вот что пришло мне в голову: Верховенцева отравили, так?..

Озеров кивнул.

– Лялю, получается, отравили тоже. Так?

Озеров опять кивнул.