Шекспир мне друг, но истина дороже

– Почему нельзя?

– Потому что ее бросил этот актер… ну, их звезда самая-самая…

– Роман Земсков, что ли?

– Ну да. А она его очень любила. И теперь не может жить и собирается утопиться.

– Как?! – поразился Федя. – Так это она сама свой дом подожгла?! С горя?! Чтобы заживо сгореть?!

– Не перебивай. Ничего она не поджигала! Кто-то другой поджег. И этот другой – очень хладнокровный и опасный человек, как я понимаю.

Озерову хотелось пить, просто ужасно. Если бы дали ведро, он бы ведро выпил, вот как хотелось.

Но он понимал, что для того, чтобы попить, нужно встать и пойти к крану, а он так хорошо пристроился, что почти не чувствовал боли от ожогов, и шевелиться было страшно.

– Мы с Егором подошли к дому, когда пожар только начался. Егор влез в окно и вытащил Лялю. А я тушил. Руки обжег, когда занавески срывал, они вовсю полыхали. И еще стол и шкаф! Как это крыша не занялась, удивительно. Если бы крыша, там бы все дотла выгорело.

– А Ляля сама не могла выйти?

Озеров помотал головой и облизнул губы.

– Она без сознания была. Похоже, этот поджигатель чем-то ее опоил. Когда я подошел, ее рвало, Егор «Скорую» вызвал. Он сказал, что положил ее на лавочку, начал снегом обтирать, что ли. Она очнулась, и ее сразу стало рвать. Ну, потом мы в больницу поехали, ее всю корчило, уже всухую… Там мне руку забинтовали и какой-то укол сделали, а ей… не знаю что.

– Промывание желудка наверняка, – предположил Федя. – При отравлениях всегда делают.

– Она рассказала, что кто-то к ней вошел, она не видела кто.

Думала, что сосед, а потом оказалось, что не он. Сначала придушил ее пледом, после заставил выпить два стакана какой-то горькой воды. Она выпила, и у нее в голове все помутилось.

– То есть она никого не узнает, даже если увидит?"

"Озеров помотал головой и опять облизнул губы. Тут Федя догадался и подал ему графин. В нем было много воды, почти полный графин! Озеров припал к нему и пил долго, с наслаждением, даже постанывал слегка.

Остановился, отдышался и еще попил.

– Хотите, чай закажу? Нам сюда принесут, не нужно никуда идти!

– Какой еще чай? – Максим опять попил, отставил почти пустой графин и сказал: – Закажи.

Федя Величковский заказал по телефону чай с лимоном, «боржоми», лед и еще «сырную тарелку» и «хлебную корзинку» – для себя. Тарелка, корзинка и чай с лимоном были из всегдашней «нормальной» жизни, Федя неожиданно понял, что очень хочет, чтобы жизнь вновь стала такой!.. Чтобы не было убийств, поджогов, погромов.