Силиконовая надежда

Все равно ты проведешь здесь много времени, так давай потратим его с пользой. Договорились? Кроме того, если ты не прекратишь употреблять, все усилия по восстановлению твоей внешности будут напрасны. Надеюсь, ты не хочешь остаток жизни провести в парандже? Тогда слушайся и делай то, что я говорю. Обещаю, что лечащий врач об этом не узнает. Но ты будешь делать то, что я скажу.

Он сжал ее руку и увидел, как повязка под левым глазом стала влажной – Вика плакала.

– А вот этого не надо, слезы намочат раневую поверхность, будет щипать. Я тебя не брошу, Вика, обещаю. Мы все преодолеем. А теперь постарайся поспать.

Матвей вышел из палаты и, взяв лист назначений Вики, сделал пометку о срочном вызове при жалобах пациентки.

– Юля, хочу извиниться, – сказал он медсестре, возвращая лист. – Вы очень наблюдательная, мы просмотрели. Спасибо.

– Я тоже случайно увидела, – чуть смутилась медсестра.

– Значит, если что, вызывайте.

– Конечно.

Матвей поднялся на третий этаж и направился в палату Аделины. «Надеюсь, хоть тут без сюрпризов, – подумал он, берясь за дверную ручку. – А то как-то многовато для одного дежурства».

Войти к Аделине без стука он не решился, все-таки она не была пациенткой в полном смысле этого слова.

– Можно к вам, Аделина Эдуардовна? – стукнув в дверь костяшками пальцев, громко спросил он.

– Да, входите, Матвей Иванович, – раздалось из палаты.

Матвей толкнул дверь и вошел. Драгун полулежала в кровати, изголовье которой было максимально поднято. Из-под натянутого на грудь одеяла виднелся край голубой хирургической робы.

– Непривычно ощущать себя, так сказать, по ту сторону, – пошутила Аделина, откладывая телефон.

Матвею вдруг на секунду показалось, что до того, как он вошел, Драгун плакала – во всяком случае, ресницы были мокрыми.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, приблизившись к кровати.

– Слабость, – коротко отозвалась она.

– И только?

– Тянущие боли в области послеоперационного шва – так годится?

– Аделина Эдуардовна, я понимаю, вы здесь главный врач, но сейчас ваша ирония неуместна. Я интересуюсь не из праздного любопытства, как вы, надеюсь, догадываетесь. Я дежурный врач.

– У меня все в порядке, – сухо сказала Аделина, и в ее голосе Матвей услышал четкое желание остаться в одиночестве. Ему снова показалось, что до его прихода Аделина плакала, а теперь старательно делает вид, что у нее ничего не произошло.

– Ну, как скажете. Если что – вызывайте. – Он повернулся, чтобы уйти, и вдруг услышал:

– Даже не думала, что вы промолчите.

– О чем промолчу?

– О том, что в момент нападения были со мной.

– Я так понял, вы не особенно хотите распространяться в коллективе о своей жизни вне стен больницы. К чему лишние вопросы? – пожал плечами Матвей.

– Спасибо за понимание.