След в заброшенном доме

Осокин осмотрелся, сменил направление и столкнулся с Одинцовым, который выбрался из лощины. Оба покатились вниз.

– Товарищ капитан, какого черта? – возмутился опер. – Вы неуклюжий, как медведь, чуть ногу мне не сломали.

– Ладно, не стони."

"Здесь и в самом деле пролегала лощина, довольно ровная, почти без препятствий. Так, отдельные камни, комья глины, чахлые кустики. Просто дар божий! Они неслись по дну оврага, выдерживая дистанцию, чтобы не столкнуться. Скорость их передвижения выросла почти втрое. Теперь у них имелись реальные шансы обогнать преступника и со всем почтением встретить его у леса.

И тут вдруг наверху разразилась яростная пальба. Кто-то стрелял с опушки по красноармейцам.

Иван споткнулся от неожиданности, перелетел через камень и растянулся на земле. За ним запнулся Одинцов, отвалил куда-то в сторону.

Это было как гром среди ясного неба! Огонь вели немецкие автоматы, и не один, не два, а гораздо больше. В груди у Ивана похолодело.

Он вскарабкался на откос лощины, сжался на краю. Одинцов уже был рядом, прерывисто дышал.

Шансов у красноармейцев не было. Опушка леса ощетинилась огнем. Бойцы падали как подкошенные. Верещагин приказывал им занять оборону, но крик его оборвался на полуслове.

Раздвинулись облака, вышла луна, озарила тела погибших. Поднялись трое, побежали назад, отстреливаясь из винтовок. Двое упали, сраженные пулями, третий залег. На нем и сконцентрировалась вся масса огня. Пули кромсали его, он дергался, как кукла на веревочках.

Осокин схватился за автомат, но не сделал ни единого выстрела. Все кончено, ребятам не поможешь, а им с Одинцовым просто фантастически повезло!

Метрах в тридцати от опушки поднялся человек и припустил к лесу. Иван припал к прицелу. Уж раз так, то не доставайся ты никому! Но руки его дрожали, ствол прыгал, жгучая испарина заливала лицо. Он глухо ругнулся, откинул голову. Мужчина, одетый в бесформенный макинтош, добежал до леса, пролез через кустарник. Оттуда доносились крики, в которых отчетливо звучала радость.

– Товарищ капитан, что происходит, кто это? – У Одинцова от сильных переживаний даже голос изменился.

– Это немцы, Николай. Элитное диверсионное подразделение. Пробрались лесами через линию фронта, чтобы встретить «крота» и доставить к своим. Слишком важная персона. Видать, имелась у них договоренность о встрече именно здесь и сейчас. Как же четко работают эти сволочи. Всех наших ребят положили.

– Товарищ капитан, так это что, нас двое осталось? А их сколько?

– Не знаю, Николай. От семи до десятка. Ты со мной? Решай, неволить не буду. Дело практически безнадежное, но дать им уйти я не могу.

У молодого опера от страха стучали зубы. В глазах застыла тоска.

– Я с вами, товарищ капитан. Я справлюсь, слово даю.