След в заброшенном доме

Тетка в киоске говорит, они давно сидят. По пирожку с картошкой съели, покурили, потом опять взяли. Я проверил. Они из комендантского взвода, увольнительная до вечера. Пожимают плечами, твердят, что никто не выходил. И тетка в этом уверена, и вон тот чистильщик.

– Еще раз всех опроси. Не может такого быть.

– Ладно, опрошу.

Как могли эти люди ничего не видеть? Сговориться всей компанией? Невозможно. Боятся последствий от тех, на кого укажут? А СМЕРШ они не боятся?! Скорее всего, эти люди действительно ничего не видели.

Подъехала милицейская машина, из нее высадились люди в форме и без. Еременко впустил их в переулок, сдал пост милиционеру.

Подкатил дребезжащий ГАЗ-4 с символикой медицинской службы. Санитары извлекли из машины носилки, тоже потянулись в переулок.

Моргунов провел очередной блицопрос и получил тот же результат. Сержанты с любопытством поглядывали на него. Снулая тетка высовывала голову из газетного киоска. Осокину так и хотелось ее отрубить.

Он сделал знак своим оперативникам. Пошли, бездельники!

В переулке было людно. Медики осматривали тело. Пожилой человек в очках обнюхал разбитую бутылку и пристально разглядывал брусчатку.

Капитану пришлось остановиться и ввести этих товарищей в курс дела."

"– Все понятно, финский нож, – сделал заключение субъект с горбатым носом. – Удар в живот нижним хватом. Лезвие вошло почти прямо, значит, злодей одного роста с потерпевшим либо слегка повыше.

– Слышь, Кузьмич, ты чего там ищешь? – спросил у старшего товарища нетерпеливый молодой опер.

– Да подожди ты, – отмахнулся субъект в очках. – Преступник мог что-то оставить на месте преступления.

– Да что он мог оставить? Комсомольский значок? – сказал парень, перехватил тяжелый взгляд офицера контрразведки и осекся.

Место преступления теперь охраняла милиция.

Иван собрал своих людей у выхода на базарную площадь, обозрел их сконфуженные лица и произнес:

– Ладно. Я виноват не меньше вашего. Пацана все запомнили?

– Да, – сказал Луговой. – Лет двенадцать-тринадцать, коротышка, уши торчком, башку от рождения не мыл. А еще картуз на ней. У взрослого дядьки, видать, стащил.

Остальные согласно кивали. Пацана срисовали все.

– Так почему стоим? Живо искать малолетку. Он явно из местной шантрапы, на базаре вертится.

Пацан проявился минут через пятнадцать. Он и не думал прятаться.

Базарный день подходил к концу, торговцы сваливали в мешки нераспроданный товар. Число зевак и покупателей заметно сократилось. Часть торговых рядов уже опустела.

Осокин лично засек фигуранта. Местная шпана в возрасте от девяти до пятнадцати лет пристроилась на лестнице, ведущей в полуподвал. Мальчишки курили через одного, весело обменивались впечатлениями от прошедшего базарного дня.