Скандал

Она подняла голову.

– Началось с того, что… врач на курорте Рамлеса утверждал, что я больна. Больна и нервна. Что у меня какой-то телесный недуг. И только потом стал называть меня сумасшедшей.

– Погоди-ка, – сказал ей Кристер. – Когда мы повстречались три года назад… Разве ты не говорила, что доктор отказывается слушать о твоих кошмарных снах?

Хейке быстро поднял голову.

– Кошмарных снах?

Магдалена закрыла глаза ладонью.

– Я бы не хотела о них рассказывать.

– А доктору Бергу хотела? Но тебе не позволили?

– Нет, дело не в этом, – тихо произнесла Магдалена и отняла руку от лица.

Она была такой маленькой и беспомощной, сидя в центре всеобщего внимания в простом цветастом платьице и с шелковой ленточкой в наполовину высохших волосах. – Я никогда не могла рассказать о снах. Потому что я их не знаю.

Все притихли.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Хейке. Она испытывала доверие к нему, поэтому взглянула прямо в глаза и сказала:

– Я просыпаюсь, оттого что плачу. Но не знаю, почему. Именно это я и объясняла доктору. А он только злился и говорил, чтобы я не несла чепухи.

Или что-то в этом роде.

Хейке откинулся назад.

– Скажи-ка… Следует ли понимать тебя так, что ты по-прежнему видишь эти сны? Она склонила голову.

– Все время. То чаще, то реже. Периодами.

– И ничего из них не помнишь?

– Только то, что сердце потом колотится от страха.

– Может быть, лучше вернемся к фактам, – сказал полицмейстер.

– Нет-нет, – произнес Хейке и предостерегающе поднял руку. – Думаю, мы подошли к самой сути. Вы правы, господин полицмейстер, это противоестественно, что отец заточает свою дочь в приюте и забывает о ней, никогда не навещая ее.

Как вы говорите: «здесь что-то кроется». Магдалена, ты правда никогда не имела представления о содержании снов?

Она отвела взгляд и выглядела испуганной.

– Очень редко бывают какие-то проблески, но я словно сама их отгоняю. Словно я не должна запомнить этот сон.

– Это важно, – сказал Хейке. – Эти проблески? Ты что-то помнишь о них? Она задумалась.

– Я напугана. Безумно напугана. Это все, что я помню.

Остальные безоговорочно вверили ведение «допроса» Хейке.

– Как давно у тебя эти кошмары? Когда они начались?

Кристер подошел и сел рядом с Магдаленой.

Взял ее за руку, потому что она выглядела очень беззащитной и одинокой.

– Не знаю, – ответила она. – Такое чувство, что я их видела всегда. Но это неправда. Возможно, мне было… шесть или восемь лет, когда они начались. Трудно сказать.

– Да, конечно.

Хейке долго размышлял. Его огромная фигура довлела над всем окружающим, а тронутые сединой волосы буйно топорщились, как в молодые годы. Он излучал какую-то жуткую власть.