Скандал

Он мне нравится. Лицо ее погрустнело. – Но мне не разрешают к нему притрагиваться. Они боятся за него. Отец даже не смотрит в мою сторону. Он и раньше не обращал на меня внимания, а теперь я для него просто не существую.

Слабый стон вырвался из груди ее дедушки Молина. Хейке продолжал:

– Магдалена, тебе восемь лет. Твой день рождения. Что происходит?

Личико ее сморщилось, голос стал детским.

– Мне не разрешили его праздновать. Я плохо себя вела. Утром не позволила мачехе причесать себя.

– Ты называешь ее мачехой?

– Да, она мне не настоящая мать. Конечно, она любезна, но не думаю, что ей есть до меня дело.

Голос Хейке стал вкрадчивее.

– Магдалена. Ты видишь сны? Противные сны по ночам?

Девочка покачала головой.

– Я не знаю. Мне так плохо и страшно, когда я просыпаюсь.

Хейке кивнул.

– Теперь тебе шесть лет. Твой день рождения.

Они поняли, что он каждый раз выбирал день, который легко вспомнить. День рождения – большое событие для ребенка.

– Ты видишь противные сны? Которые пугают тебя, хотя ты и не помнишь, почему?

– Да, – тихо ответила Магдалена еще более детским голосом.

Хейке глубоко вздохнул.

– Магдалена. Сегодня тебе исполнилось четыре года. Тебя еще мучают сны?

Лицо ее стало беспокойным. – Да. Да, – выпалила она. – Магдалена… Тебе сегодня исполняется три года. Ты видишь сны?

Лицо ее полностью расслабилось.

– Какие сны?

– Итак, между тремя и четырьмя годами, – подавленно произнес Хейке. Он колебался, не зная, какой день следует выбрать.

– 24-е октября, – тихо сказал Молин.

Хейке кивнул. Молин был очень умным человеком, и он его очень уважал. Но трехлетняя девочка не в состоянии вспомнить дату.

– Не может ли Ваша милость дать ей конкретное пояснение, что случилось в тот день? – тихо попросил он.

Молин поколебался. Вздохнул.

– Ее матери не стало.

Хейке на несколько секунд закрыл глаза.

– Магдалена. В доме тишина. Все печальны. Тебе не разрешают заходить к маме. Они говорят тебе, что она умерла. Это правда?

Грудь Магдалены резко поднимается и опускается, словно она сильно плачет.

– Она сейчас там, – пробормотал Хейке. – Магдалена. Что происходит вокруг тебя?

Она беспокойно заметалась в кресле, словно пыталась выбраться. Неясно только, хотела ли она избежать вопроса Хейке? Или чего-то другого?

Чтобы немного ее успокоить, он сказал:

– Дедушка там?

Она сразу опустилась в кресло и выдохнула.

– Дедушка. Дедушка скоро приедет. Все ждут дедушку.

То, что они слышали, было голосом младенца.

– Дедушка приедет очень быстро, – пообещал Хейке. – А ты… Тебе плохо? Веки ее задрожали.

– Мама? Меня не пускают к маме.

– Тебе одиноко?

– Да, – прошептала она, затаив дыхание. – Страшно.

– Ты боишься? Кого?

Она сильно всхлипывает, словно готова разрыдаться.