Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Свет резанул по глазам: хороший момент, противник несколько секунд слеп, как и ты, вот они равные шансы…

Исаев так ничего и не предпринял.

Вот черт… А я бы поборолся. Ух, как я бы поборолся! До последнего патрона. А потом, когда патроны кончились, зубами бы грыз…

Исаев без команды, не останавливаясь, сразу пошел к противоположному от Волги краю крыши.

Такой момент… Вроде бы должно быть по фигу человеку – куда, и хрен на ту душевную травму, что получат дети и молодые мамаши у парадного подъезда…

Остановился на краю, посмотрел вниз, несколько секунд стоял, покачиваясь с пятки на носок.

– Других вариантов нет?

Я молчал.

В горле комок, слова не лезут. Если скажу что-нибудь, разрыдаюсь, как истеричная барышня…

– Да понятно, что нет, – пробормотал Исаев. – Понятно… Я знал. Чувствовал…

Поставил правую ногу на ржавый прут фальшборта, подался вперед, замер…

Я опустил «ствол». Руки дрожали, ладонь, обхватившая рукоять пистолета, была мокрой, и от этого рукоять стала скользкой, как змея…

– Помоги… – попросил Исаев. – Не могу сам…

Я сунул пистолет в кобуру, сделал два шага вперед и сильно толкнул стоявшего на краю крыши человека в спину.

Короткий вскрик – и все.

Нет человека.

Не помню, насколько правильно я ушел с места происшествия, грамотно ли… Соображал я в тот момент скверно, слезы душили меня, хотелось выть в голос и биться башкой об стену. Помню только, что перед парадным никого не было. Из-за угла раздавались крики, гомон толпы – видимо, кто-то увидел, что человек упал, и все пошли смотреть.

Будь ты проклят, тезка. У тебя был «ствол», и ты умел с ним обращаться. Ты мог бы умереть в короткой яростной схватке, как подобает мужчине.

А теперь тебя похоронят неупокоенным. Потому что никто не скажет местному батюшке, что ты не сам, по своей воле, шагнул вниз с этой ярко освещенной солнцем крыши…

Глава 7

Сергей Кочергин

В начале одиннадцатого утра мы с Костей Воронцовым подъехали к Савеловскому рынку. Машину поставили на платную парковку, взяли сумку с камерами, оптикой и микрофоном и пошли на рынок.

Купили коробку конфет «Коркунов», покинули рынок через северный вход и, миновав по внешнему периметру грузовой двор, вошли в вестибюль монументального, довоенной постройки дома из серого камня.

Седой мужчина за конторкой вопросительно поднял бровь. Незнакомый товарищ – месяц назад его не было.

– Вы нас не помните? Мы здесь передачу снимали.

– Я неделю как работаю. Вы к кому?

– К Никифоровой из планового.

– В отпуске.

– Так… Тогда к Соловьевой.

– В отпуске.

– Шутите? Вы позвоните…

– Весь плановый в отпуске. За исключением… – седой глянул в список. – Татьяны Федоровой. А на службе я не шучу. Служба, она – служба.