Сводные

Дышит он так же, как я, когда мне было хорошо.

Несправедливо, что мне было в этот момент так больно, но, похоже, все наконец-то закончилось.

Он снова пытается выйти.

— Не двигайся, — шепчу, — пожалуйста…

Он с тяжелым стоном роняет голову рядом со мной, продолжая опираться на локти. Потом кое-как проводит пальцем по моей щеке, и слезы скатываются в уши.

— Все, все, закончился, — шепчет в ответ. — Прости… Так больно?

— Как сесть на шпагат без подготовки.

Кай жмурится, но на губах все равно играет довольная улыбка. Ну да, ему-то было хорошо.

— Мне все-таки надо встать, Юль.

Киваю, зажмурившись. А оставшись одной, кое-как свожу ноги вместе, и переворачиваюсь на бок. Черт. Черт. Кай набрасывает на меня одеяло, и опускается возле кровати.

— Даже не пытайся изображать раскаяние, — шепчу, обхватив одеяло. — У тебя лицо такое довольное, как у кота, что я тебе все равно не поверю.

Он убирает локон с моей щеки, влажный из-за слез.

— Прости. Мне действительно очень жаль… Но уверяю тебя, потом будет лучше.

— Ой, не верю. Ты специально это говоришь.

Кай хитро улыбается и целует меня в лоб.

— Увидишь. Могу я загладить свою вину пельменями? Ручная работа.

Уникальное предложение. Твоему отцу понравились.

Таращусь на него поверх одеяла.

— Ты кормил его пельменями? Моими пельменями, Кай?!

Кай смеется.

— Я должен был их на ком-то протестить! А вдруг дерьмо получилось?

Глава 9

Обернувшись одеялом, Юля семенит к ванной босиком. А я, кое-как натянув спортивки непослушными руками, просто сползаю по стене там же, в коридоре, как только за ней захлопывается дверь.

Мне нужно пять минут, чтобы прийти в себя и потом заняться пельменями. Колени трясутся, в руках слабость, а в груди так горячо, что кажется, из ушей сейчас пар повалит.

И мне безумно стыдно за то, что сейчас только мне так хорошо, а ей — нет.

Я искал ответы в интернете, как сделать так, чтобы первый раз для Юли стал самым правильным и максимально безболезненным, составил тактику, напоминал себе, что должен не спешить, терпеть, ждать, но…

Но в какой-то момент в голове не осталось академических знаний. Ясно, в какой.

Что там Бестужев говорил про то, что настоящих мерзавцев он видит насквозь? По-моему, боссу пора проверить зрение.

Балеринка кривилась от каждого шага по дороге в ванную.

Та, что могла забросить ногу к потолку с улыбкой, теперь утратила всю свою легкость.

Несмотря на подготовку, я облажался.

Все-таки встаю на ноги, бреду на кухню, где осушаю стакан воды залпом, хотя предпочел бы что покрепче. Надеюсь, пельмени не подведут. Они — моя последняя надежда.

Ставлю воду, чищу луковицу, забрасываю лавровый лист и перец горошком. Вода в ванной стихла, но Юля по-прежнему не показывается. Забрасываю пельмени, бережно отсчитывая десять штук для нее и оставшиеся, не глядя, для меня.