Сводные

Оксана тут же подхватывает:

— Да, ранняя беременность для балерины это же вообще крест на карьере! Ладно, я могла посещать университет с животом, а как с ним танцевать?...

— Никак, она взяла академ, но потом что-то с ребенком случилось, и она так и не закончила учебу. Не знаю, где она сейчас, танцует ли вообще…

От этих разговоров к горлу подкатывает тошнота. Ложка «Оливье», заправленного ради меня сметаной, а не майонезом, все равно встает поперек горла.

Едва не убегаю к Каю. Стучусь в его закрытую спальню.

Тишина.

Скребусь ногтями по двери и тихо шепчу:

— Впусти меня, пожалуйста.

Тишина.

Утыкаюсь лбом в гладкую поверхность и закусываю губу.

А после слышу, как тихо щелкает замок.

Глава 16

Юркаю в его спальню, и мороз пробирает до дрожи. Оба окна в его комнате нараспашку, а Кай стоит между двумя белыми вигвамами, в которые сквозняк превратил белые шторы. В комнате ощутимый запах сигаретного дыма. Очень похоже, что Костя, как зашел, первым делом потянулся к сигарете, а окна распахнул уже позже. Пока щурился одним глазом от дыма, как он обычно это и делает.

Я думала о том, чтобы аккуратно попросить его бросить курить. Все-таки это очень вредно, а Кай много курит. Но теперь понимаю, что в этой обстановке, бросать будет сложно. И лучше мне повременить с такими советами.

— Не надо, Юль. Уходи. Дай мне прийти в себя.

Голос у него хриплый, злой. Как мороз, который кусает мои горящие от обиды и несправедливости щеки.

Кай не оборачивается, будто уверен, что я послушаюсь и тотчас же уйду. Но я прикладываю к лицу тыльные стороны ладоней, а после решительно пересекаю комнату и прижимаюсь к его спине. Всем телом.

Обхватываю его грудь, обвивая руками, и утыкаюсь лбом в его пропахшую дымом одежду.

— А ты знал, что если человека обнимать хотя бы двадцать секунд в сутки, то уровень стресса в организме начинает снижаться?

Кай хмыкает и качает головой.

— Звучит так же бредово, как сказки про чудо-подорожник.

— Это правда. Я в одной книжке вычитала.

Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

Только не отталкивай.

— Что ты там шепчешь?

— Считаю. Двадцать секунд это только кажется, что совсем пустяк и пролетают быстро. На самом деле, никто так долго не обнимается в простой жизни. А помогают только долгие крепкие объятия.

Девятнадцать, двадцать.

Кай набирает полные легкие воздуха и тяжело выдыхает. Напряженная спина под моими руками расслабляется. Плечи опускаются.

А ты не верил, что это работает.

— Она всегда такой была. Я привык, — вдруг тихо говорит он. — Привык считать себя худшим. Недостойным. Безруким. Слишком шумным. Слишком глупым. Проблемным. Никчемным.

— Ты совсем не такой, Кай.

Он выбрасывает окурок и тянется к окнам. Захлопывает одно, потом второе. Я ослабляю объятия, позволяя ему двигаться, но не убираю рук совсем.