Связано с любовью (СИ)

Таким голосом детям говорят, что «мама сейчас только в туалет сбегает, и сразу заберёт тебя домой», а на деле – оставляют в детском саду на целый день. И ты орешь там, боясь, что она больше никогда не вернется.

– Нет у меня отца. И матери нет. Я сама. Одна. Оттого и работаю. Сама заплачу, как проводите до ворот. И правда, замело бы меня. Сотню серебряных отдам – копила, думала может хоть барона какого куплю… Хотела за пару лет тысячу скопить, да вот…

– Девка, ты нам сказок не рассказывай. Отца сначала найдем, а потом и вернем, когда заплатит, - хмыкнул первый, который не особо любил эти шутки, и цикнул всем, чтобы прекратили ржать.

Вода вскипела в черном загорелом чайнике, и один из них высыпал из бумажного мешка какое-то крошево, но запахло отваром, только без привычного клеверного запаха, а больше на чай из корешков, вроде шиповникового. Мне подали кружку, которую я с удовольствием зажала в ладонях. В комнатушке, если ее так можно было назвать, становилось теплее, а горячая жидкость, проникая в желудок, дала толчок организму, и кровь заструилась быстрее, возвращая тепло ногам и рукам.

Значит, ребятки, вы хотите выкупа, а папки у меня нет.

Если они узнают про Элиота, попросят много сразу, как дом увидят, да и Элиот может распереживаться. Флора! Деньги есть у Флоры, ну или она что-то придумает, знает же, что верну потом. Адрес я помню. Только вот, если начнут выяснять, поймут, что соврала. Дирк? Он поднимет на уши всю фабрику! Но это лучше, чем ничего! Марита сама, если что обратится к Флоре за деньгами.

– Ребята, отец у меня – угольщик обычный, а я на фабрике работаю, на прядильной. Денег у него мало, а я скопила. Вы меня прямо до дома можете отвести, я там вам и отдам – понимаю ведь – спасли, и я не против, - аккуратно продолжила я.

– Завтра решим, хотя, может, и завтра еще мести не перестанет, так что, сиди пока, может и поспишь, - ответили мне. Но то ли отвар такой, то ли оттого, что тело начало отогреваться, в сон потянуло сильно. Я подтянула ноги под себя, прижалась к торфяной, и от этого не сырой, хоть и прохладной стене и задремала.

– Коли отец небогат, то и брать с нее нечего. Приведи Нису, пусть посмотрит сколько на ней вещи стоят. Кто их знает, может и правда не больно дороги.

А сама она сотню дает, чего поди врать – то стала бы? – я проснулась под этот шепот. В окошке над дверью была темнота. Значит ночь. В печурке краснели угли. Я, не поворачивая головы смотрела на то, что было видно из-под ресниц.

– А если врет? Там нас и поймают, а может и мимо ворот не пройдем – городовому знак подаст, и все – считай висельники. А нам только денег за спасательство получить, - буркнул в ответ второй. Третьего, самого серьезного, и самого опасного на мой взгляд, не было.

– Дойди до Нисы.