Таня Гроттер и посох Волхвов

Поняв, куда она летит, Пуппер опередил ее и, спрыгнув с метлы, предупредительно помог Тане слезть с контрабаса."

"«Да, он джентльмен, этого у него не отнимешь!» – подумала Таня, подавая ему руку.

Вскоре Таня и Пуппер, нагруженный, кроме метлы, еще и контрабасом, уже стояли около двери Дурневых.

ДЗЫНЬ! – громко огрызнулся звонок, когда Таня, собравшись с мужеством, надавила кнопку пальцем.

– Нас разглядывают в «глазок»! Почему они так долго не открывают? – некоторое время спустя удивленно сказал Гурий, переминавшийся с ноги на ногу рядом с Таней.

– Дай лопухоидам морально приготовиться к той радости, что их ждет! – проговорила малютка Гроттер.

Язычок наконец щелкнул. Дверь распахнулась, и Таня лицом к лицу вновь столкнулась со своими дорогими родственниками. Дурневы пасмурно уставились на нее, и она сразу ощутила себя дома. Ей захотелось завыть на луну. Наступившая пауза была куда длиннее, чем в финале «Ревизора».

– Ну вот, Гроттерша приехала! – хрипло, как вурдалак, сказал наконец дядя Герман.

Он стал еще более тощим, чем Таня помнила его с прошлого раза. Зато тетя Нинель раздалась вширь, вылезая за пределы не только логики, но и здравого смысла. Пипа же осталась все такой же очаровашкой, разве что прыщей у нее стало на пару дюжин больше, что в общем объеме ее достоинств было малозаметно.

Одно хорошо – Пипа не утратила своей феноменальной доброжелательности.

– О, мамуль, смотри: у Гроттерши новый парень! Того коллекционера пылесосов она куда-то спровадила! – со знанием дела сообщила она.

Магфордец, чуть подняв брови в знак удивления, поклонился с английской вежливостью. Шапка с пумпоном слетела с его волос. Открылся лоб. Пипа присмотрелась к Таниному спутнику повнимательнее и… неожиданно сползла вдоль стены. Тетя Нинель едва успела подхватить дочь под мышки.

– Посмотри на его лоб! Разве ты не видишь? – зашептала Пипа.

– Что не вижу? – не поняла тетя Нинель.

– Ничего не видишь? Это же Гэ Пэ! Гэ Пэ!

– Я не Гэ Пэ… Я Гурий. Гурий Пуппер! – деликатно улыбаясь, уточнил Танин поклонник.

– А-а-а-а! Это он! На фотографии он другой, но там же актер, а этот настоящий… – охнула Пипа и уже окончательно свалилась в обморок.

Халявий колобком скатился у нее с плеч.

– О Древнир!!! Это сам Пуппер! Такие люди и без охраны! – умилился он.

Поняв, кто перед ними, дядя Герман и тетя Нинель задумчиво переглянулись. Их лица мгновенно утратили прежнее брюзгливое выражение, с которым они смотрели на Таню, словно собирались сдать ее в психушку.

– Значит, Гэ Пэ… м-дэ… а мы тут на рамочку для вашего портрета недавно потратились. Прежняя рамка у нас насквозь процелована, это уже даже негигиенично, – кашлянул бывший депутат.