Танец кружевных балерин

У нее был странный голос, в котором звучала несвойственная ей задумчивость. Стареет, что ли?

– Я над этим как раз третий день думаю. Понимаешь, на первый взгляд да, он очень сильно изменился. Это совсем не тот Саша Баранов, которого ты помнишь. Это очень взрослый, серьезный, самостоятельный и уверенный в себе мужчина. С подтянутой фигурой и невероятно красивый. Но потом вдруг приходит осознание, что он всегда такой был. Только я этого не понимала.

– Шурик? Красивый? Рыжий толстый Шурик с белесыми бровями и ресницами? Сашенька, у тебя искажены юношеские воспоминания.

"

"– Нет. Все в порядке у меня с воспоминаниями. – Саша вздохнула в трубке. – Толстый и неуклюжий он был до седьмого класса, пока не решил, что обязательно должен стать моряком. И стал, потому что главным его качеством всегда была целеустремленность. И когда он приезжал в тот последний день, когда умерла Надежда Андреевна, он уже был потрясающе красивый, просто я тогда своими беременными мозгами этого не понимала, да и вообще слишком сильно была в тебя влюблена.

– Я не понял, ты что, сейчас жалеешь, что тогда выбрала меня, а не его? Спустя тридцать лет очень своевременно.

– Да ни о чем я не жалею, – отмахнулась Саша так поспешно, что он понял, что думала, стерва, именно об этом. – История не знает сослагательного наклонения, тем более что я всегда буду благодарна тебе за дочь. Сань, мы сегодня вечером должны встретиться.

На сегодняшний вечер, признаться, у него были совсем другие планы.

– Мы с тобой? Вдвоем?

– Саня, не тупи, пожалуйста, – рассердилась она. – Мы втроем. Ты, я и Баранов. Три мушкетера. Тридцать лет спустя.

– И что мы будем делать? Предаваться воспоминаниям? Или вместе пойдем проведывать сестру Надежды Андреевны, чтобы Шурка смог переступить порог когда-то приютившего его дома?

– Не паясничай.

Он, как и я, у Лидии Андреевны уже побывал. Он уже давно в городе. Разумеется, нанес визит вежливости.

– Разумеется, – согласился Александр, чье настроение становилось все лучше.

Может, и правда, сходить на эту дурацкую встречу. От него не убудет. Да и правда интересно посмотреть, чем это Саша так восторгается. В его памяти Баранов остался туповатым и медлительным влюбленным ослом.

Пожалуй, будет даже приятно лишний раз подчеркнуть, что эта женщина когда-то выбрала его, Белокопытова. А что они потом развелись, так еще и лучше. Он ее сначала завоевал, а потом бросил, и, вздумай сейчас Шурик снова положить на нее глаз, выглядеть это будет так, словно он подбирает никому не нужные объедки. Да и надо понять, зачем он пожаловал спустя столько-то лет.

– Ладно, Саш, – решился он покладисто. – Давай сегодня встретимся часиков в шесть в «Буратте». Ты предупреди Шурика, что я плачу.