Триггер

Так быстро заместил собой все мысли о Вадиме, что это пугало. Но бояться было поздно. Сейчас я понимала, что если бы у меня был выбор, я бы снова сделала его в пользу Ильи и тех сумасшедших эмоций, что он во мне рождал.

— Она теперь до утра проспит, пойдём, — шепчет он от двери, и я вскидываю на него глаза.

Кажется, даже заливаюсь румянцем, что на меня совсем не похоже. Илья смотрит на меня пристально, но больше не произносит ни слова. Не знаю, что хочет прочесть по моему взгляду, да и вряд ли смогу показать ему больше, чем то, что бушует внутри, стоит только ему приблизиться.

— Спать пойдём? — неловко уточняю, поднимаясь с постели.

— Да, Самойлова нам уже постелила.

Так и хочется уточнить: нам — это нам вместе или мы будем спать в разных комнатах, но я сдерживаюсь. Тем более, ответ на этот вопрос получаю сразу, стоит Илье привести меня в одну из спален дома.

— Если ты против, я лягу на диване в гостиной, — предлагает он, и я снова вынуждена сдержаться, чтобы не выкрикнуть короткое «нет».

— Нет. Я хочу с тобой.

И вижу, как на лице Ильи появляется выражение облегчения.

Я быстро стаскиваю с себя одежду, оставаясь в нижнем белье. Вроде бы скрывать больше нечего, но в голове мелькают мысли о том, не видно ли при приглушённом свете целлюлита на заднице. Едва успеваю проглотить готовый сорваться с губ короткий нервный смешок, когда Илья, прежде чем раздеться, уточняет:

— Не жалеешь?

Хочется отшутиться. Сделать то, что сделала бы ещё час назад в попытке перевести всё во что-то незначимое. Но в вопросе Ильи звучит столько всего, что мне совсем не до шуток. Сажусь на постели, обхватывая колени руками и пристально смотрю в ответ.

— Нет. А ты?

— И я нет."

"И я рвано выдыхаю, а в груди словно бы ослабляется тугой узел. Илья ложится рядом, предварительно стащив одежду, закидывает руки за голову и я не могу отказать себе в том, чтобы повернуться и, подперев голову рукой, смотреть на него. Он лежит с закрытыми глазами, грудная клетка мерно вздымается в такт спокойному дыханию. На подбородке — двухдневная щетина, прикосновение к которой помню до сих пор. Хочется протянуть руку и разгладить пальцами суровую складку между бровей, но, пожалуй, на это точно не решусь.

— Так что там с Вадимом? — уточняет Илья так и не открывая глаз, и я невольно вздрагиваю.

Всё ещё не привыкла к тому, что он важные разговоры начинает вот так, без лишних предисловий. Или говорит вскользь и кратко то, что отражается внутри меня настоящим вихрем самых разнообразных ощущений. С Персидским всегда всё было иначе. Но хватит… Я слишком часто вспоминаю, как было с ним, а ведь он уже в прошлом. Тот, другой, мой муж, которого я так любила.

— Он хочет забрать у меня половину квартиры. Вернее, не так.