Триггер

Хочет, чтобы я освободила жильё и чтобы теперь там жил он с Майей.

Илья так резко распахивает глаза, что я вздрагиваю снова. Во взгляде тёмно-голубого оттенка столько всего, что даже не знаю, как реагировать. Удивление и злость — вот, пожалуй, основные чувства, и их много — целый океан.

— Ты серьёзно сейчас? — уточняет тихо.

— Абсолютно.

— А сама что об этом думаешь?

— Хочется послать его к чёрту. Вместе с Майей.

— Но получится вряд ли. Квартира записана на тебя?

— Да, но куплена в браке.

— Засада.

Киваю, тяжело вздыхая, и тоже ложусь на спину. Не хочется думать ни о Вадиме, ни о проблемах с квартирой. Не сейчас, не в эти несколько часов, что мы будем рядом с Ильёй. Пусть вот так, едва ли не на пионерском расстоянии.

— Я поговорю с ним, — вдруг произносит Илья, и мои глаза удивлённо расширяются.

— Не нужно. У тебя могут быть проблемы на работе из-за меня.

— И что?

— И…

И ничего. Мне нечего ему ответить, потому что дал чётко понять — ему плевать на вероятные трудности, если дело касается меня. И слышать это так невероятно важно, что хочется стать хотя бы на время той женщиной, которая не будет вынуждена решать свои проблемы сама. Наверное, глупо, ведь жизнь научила меня совсем иному. Только не могу сейчас отказать себе в этом удовольствии немного побыть слабой.

— И позже обо всём поговорим, — шепчу, проваливаясь в сон. Он наваливается сразу отовсюду, как будто то, к чему пришла мысленно, позволяет мне наконец расслабиться окончательно. Сквозь дрёму чувствую, как Илья плотнее укрывает меня одеялом и, словно ему нужно было время на то, чтобы решиться, обнимает рукой. И это фантастическое ощущение, оно дарит мне чувство полёта.

Всё остальное — потом. Сейчас просто спокойствие и крепкий сон.

Просыпаюсь тягуче-медленно, не могу впустить в калейдоскоп разноцветных сновидений утро с его проблемами. Но стоит понять, что в постели одна, сажусь резко, рывком. И чувствую, как в груди с силой колотится сердце.

До меня долетают приглушённые голоса из кухни, в одном из которых узнаю Настю, и я с облегчением выдыхаю. Страх, что Илья с дочерью могли уехать, исчезает.

Наскоро одеваюсь, завязываю волосы в хвостик. Мне нужно в душ, а потом — привести себя в порядок. Шокировать Илью своим прекрасным утренним видом совсем не хочется, хотя, кажется, он как раз из тех мужчин, которые не придают этому никакого значения.

После душа иду в кухню, чтобы поздороваться со всеми. Настёна спрыгивает со стула с криком: «Мама проснулась!», и я прижимаю её к себе. Встречаюсь взглядом с улыбающимся Ильёй. Сейчас он совершенно спокоен и кажется мне совсем другим. Даже эта складка на лбу, придающая ему устало-встревоженный вид, исчезла.