Триггер

Поднимаюсь со скамейки, заканчивая тем самым наш разговор, и в этот момент впервые предательски колет сердце. Потому что Насти на горке, где она была каких-то три минуты назад, нет… Три минуты! Крохотных три минуты!

— Настя! — зову, слыша, как пробивается наружу тревога. — Настя!

Никогда не чувствовала настолько острого страха, как сейчас. Липкого, одновременно жгучего, и перекрывающего кислород.

— Настя!

Я бегаю вокруг проклятой горки, возвышающейся надо мной. Здесь куча каких-то домиков, канатов, лесенок. Всё такое огромное, давящее сверху, расплывающееся перед глазами. На меня уже смотрят родители и бабушки с дедушками. Кто-то с укоризной, кто-то с сочувствием, а кто-то улыбаясь. Их вижу тоже размытыми, а мыслей в голове никаких — только пульсация от ужаса.

— Настя!

Что делают в таких случаях? Вызывают полицию? Бросаются к мамам-папам, чтобы они помогли искать? Звонят родным?

Выхватываю телефон, и пытаюсь невпопад набрать номер Ильи, но когда вижу Настю, что идёт в сторону подъезда, сердце переворачивается от облегчения. А следом начинает колотиться ещё сильнее, потому что её держит за руку… Персидский.

Никогда не бегала с такой скоростью, с которой мчусь к ним. Запинаясь, едва не падая. И когда оказываюсь рядом, выдыхаю:

— Настя!

Она оборачивается, сначала удивляется, потом — улыбается. И совершенно спокойно произносит:

— Мама, а дядя Вадим сказал, что ты уже дома и ждёшь нас.

Хочется схватить её, встряхнуть, закричать, чтобы никогда так больше не делала. Не уходила с чужими. Неужели Илья её этому не научил? Но ей всего пять. Пять! И я должна была быть рядом с ней как приклеенная.

Я тащу её к себе за руку, и Персидский отпускает Настину ладошку. А потом делает то, чего не ожидаю — впихивает меня в подъезд, когда дверь открывается, выпуская мальчика лет двенадцати с собакой.

— Вадим, перестань! — шиплю, испытывая такой ужас, что от него по спине бежит ледяной холод. — Хватит!

Он продолжает подталкивать меня вперёд, и я инстинктивно шагаю, волоча за собой Настю. Я снова — словно бы в душной клетке, где нет возможности сделать полноценный вдох. Пытаюсь на ходу набрать номер Ильи, но Вадим ловко выуживает из пальцев телефон.

— Что тебе нужно? — выдыхаю, разворачиваясь возле лифта и пряча Настю за спину. Отчётливо понимаю, что беззащитна перед ним. Кричать? Малышка испугается, а шансов на то, что нам кто-то поможет, почти нет.

— Мамочка?

Она уже боится. Слышу это по дрожи в голосе. И теперь к страху примешивается такая злость, что кажется, готова убить любого, кто захочет причинить ей вред.

— Что тебе нужно? — повторяю с нажимом, глядя в лицо ухмыляющегося Вадима.

— Покатаемся втроём? Или вдвоём? Выбирай.

— Что значит «покатаемся»?

— Сядем в машину и поедем.

— Куда?

— Поговорить.