Троя. Пепел над морем

Вы даете выкуп за свои жизни, я устанавливаю подать зерном, вином, маслом и рыбой, и с этого момента вы находитесь под моей защитой. Ни в один дом не войдут, и ни одну женщину не тронут. Ваши воины совершили святотатство, напав на того, у кого в руках ветви мира, и за это они понесли наказание. Остальные жители не сделали мне ничего плохого, у меня нет с ними вражды. Итак, твой ответ, Пирос?

— Каков будет размер подати? — спокойно посмотрел на меня новый архонт, а после длинной паузы добавил. — Ванакс…

Глава 3

— Иде-е-ет! Рыба идет!

Босоногий мальчишка, сверкая белозубой улыбкой, прибежал сломя голову в царский дворец Пароса.

Я бросил гонцу драхму, и тот поймал ее с ловкостью обезьяны, исчезнув тут же, пока ее не отняли."

"Я пил вино вместе с местным повелителем, который уже успел принести мне присягу. Так и предполагалось, потому что лодчонки с соседнего острова кружились неподалеку от бухты Наксоса, когда мы штурмовали эту крепость. Басилей Пелеко дураком отнюдь не был, и теперь мы с ним обнимались и пели песни в ожидании тунца, несметные полчища которого вот-вот пройдут между Паросом и Антипаросом, превратив эти воды в кипящую уху.

С незапамятных времен жители Киклад выставляют часовых, которые наблюдают за морем, а потом выходят на своих лодках с гарпунами. Их добыча ничтожна по сравнению с тем богатством, что дважды в год идет мимо. Говоря по-простому, они набирают пипетку там, где без малейшего ущерба можно набрать целое ведро.

Десятки судов выстроились клином, закрыв море сотнями метров сетей с крупной ячеей. Голубой тунец огромен, взрослая особь четверть тонны весит, а потому его ловят не только мои рыбаки, но и все воины.

Клин сужается к берегу, а рыбу бьют гарпунами и цепляют железными крюками, вытаскивая из воды. Я смотрю на это буйство природы, и просто глазам своим не верю. Десятки тысяч тонн ценнейшего мяса плывет мимо, даже не замечая жалких потуг презренных людишек. Мы едва отщипнем от того огромного пирога, что исходит ароматом прямо у нас под носом.

— Богатая добыча! — потрясенно мычал Пелеко, который смотрел на огромные туши, которые десятками тащили на берег. — Всеми богами клянусь, никогда такой не было! Я почти не жалею, что под твою руку пошел.

Не иначе, ты самого бога Поседао сын!

Да… На рыбалку это похоже мало. Голые островитяне вперемешку с воинами свешиваются, цепляют тунца крюком, а потом впятером вытаскивают на берег возмущенно бьющуюся рыбину. Сноровистые паросцы и критяне отсекают голову и плавники, а потом острыми ножами распускают тушу на пласты, которые раскладывают на столах, солят и уносят сушить в темное место. Технология отработана тысячелетиями, просто объем сегодняшней добычи неслыханный. Впрочем, мне еще есть чем удивить царя Пароса.