Троя. Пепел над морем

Купеческий порт обрастал каменными причалами, а рядом с ним уже строились какие-то сараи. Ах да! Я же сам разрешил купцам сделать перевалочные склады."

"Я спрыгнул на берег и тут же попал в водоворот резких звуков и запахов. Вот вереница ослов везет груз тонкостенной расписной посуды, бережно переложенной слоями соломы. А вот огромные грубые горшки, которые повезут на Парос. В них мы будем хранить запасы тунца. Вот грузят на корабль ткани, сотканные рабынями в моем дворце. Вот тащат амфоры с маслом. Они пойдут в Египет, где наше масло нарасхват. Оно не самое лучшее, но, в отличие от остальных, доезжает до места в целости и сохранности.

Ведь путь вокруг Крита теперь безопасен для моих кораблей. Так уж выходит, что сейчас масло с соседних островов едет сначала сюда, где его выкупают за серебро, а уже потом его везут в Египет. Мой Сифнос начинает продавать безопасность, превращаясь в крупнейший узел оптовой торговли. Многие из купцов Аххиявы не рискуют плыть в Египет сами. Они готовы делиться прибылью. Те же торговцы, кто все-таки решаются плыть, отдают десятую часть груза за место в караване. Думаете много? Посчитайте стоимость стражи, которой я плачу из своего кармана. Особенно скупых с нетерпением ждут на морских путях критяне. Я не запрещал тамошним басилеям зарабатывать на жизнь.

Десять стадий от порта до дворца я прохожу обычно за треть часа. Охота поесть нормальной еды, принять ванну и выпить чашечку кофе… Кстати! Он же растет в Судане. На заметку!

Я шел лишь с небольшой охраной, кивками отвечая на поклоны, как вдруг какая-то женщина бросилась мне в ноги. Я посмотрел на нее. Лет сорока от роду, весьма почтенный возраст для этого времени.

Худая, лицо прорезали глубокие морщины, а в волосах светятся нити седины. Бедна, судя по ветхой ткани хитона.

— Помогите, господин! Умоляю!

— Что с тобой? — удивился я. Разбоя у нас нет, взяточничества тоже. Я же лично суд раз в месяц провожу.

— Мой сын! — женщина уставилась на меня налитыми слезами глазами. — Мой единственный сын! Он умирает! Помогите, господин! Мне не к кому больше обратиться. Я молилась Великой Матери, но она не слышит меня.

— А от меня ты что хочешь? — я совсем растерялся.

— Помогите!

Это все, что она сказала, намертво вцепившись в мои колени.

Воины бросились было, чтобы оторвать ее от меня, но я взмахом руки остановил их. Ни к чему такое, да еще и люди обступили меня кольцом, живо обсуждая происходящее. Островитяне в этом похожи на обезьян в зоопарке. Они, не стесняясь, орут, машут руками и громогласно высказывают свое мнение, не особенно вникая, интересно ли оно кому-нибудь вообще. Южный народ, темпераментный, непоседливый и шумный до ужаса.

— Пройдем, женщина! — поднял я ее. — Если я смогу тебе чем-то помочь, я помогу.