Троя. Пепел над морем

Они никогда не видели рогов из чистого золота и теперь спорили, кто именно снимет шлем с моего хладного тела. Я неплохо понимаю фракийское наречие и слышу каждое слово. Ведь мы, дарданцы, соседи с этим народом, нас разделяет лишь Пролив. В мою сторону полетела одинокая стрела, которая воткнулась в паре шагов. Я вытащил ее из земли, повертел в руках и брезгливо отбросил в сторону. Наконечник костяной, оперение приделано кое-как. Нищета! Полнейшая, беспросветная нищета!

Терять людей при штурме этого курятника мне не хочется совершенно, но не уходить же отсюда несолоно хлебавши.

У нас уже и еды не так чтобы и много. А ведь еще идти до самой Трои, где нас никто не ждет. Вот и приходится заниматься тем, чем занимаются все армии в походе: насильственной фуражировкой на местности. И, как назло, все нужное нам зерно лежит за воротами этой крепости. Зерно-то мы возьмем, а вот с мясом ситуация гораздо хуже. Фракийцы, которые какую-никакую разведку вели, всю скотину угнали в горы, не оставив нам ничего. По-моему, это просто свинство с их стороны.

Что там насчет стотысячных армий, осаждающих города по десять лет? Мне даже не смешно.

Мои семь сотен парней съедают без малого тонну зерна в день. И эта тонна должна быть, иначе нам всем конец.

— Камнеметы собирайте! — сплюнул я в расстройстве.

Десяток треног с рычагом, веревочной сеткой и привязанным к нему льняным канатом воины собрали меньше, чем за день, а потом в городок полетели камни. Мы перекрыли выход из ворот рогатками и постами, и стали терпеливо ждать. Не так-то уж просто выжить в небольшом селении, когда тебе на голову день и ночь летят булыжники, разбивая крыши и калеча укрывшихся людей. Здесь непривычны к такой войне, они сломаются быстро.

Переговоры начались на третий день, когда количество камней, прилетевших за стену, уже исчислялось сотнями. Ворота отворились, и оттуда вышел лохматый мужик в козьей безрукавке и грязноватом хитоне. В руках он нес ветки, которыми размахивал изо всех сил. Видимо, не хотел схватить шальной камень или стрелу.

— Сардок, переводить будешь, — сказал я своему командиру пельтастов.

Переводчик при переговорах — дело обязательное, даже если знаешь язык. Будет несколько лишних секунд, чтобы подумать.

— Я Комо, — хмуро сказал фракиец, не подавая руки.

— Я Эней, царь Сифноса. — я все же ему руку протянул. — Это Сардок. Он геквет, спутник царя.

— Чего ты хочешь от нас, Эней? — зыркнул из-под бровей Комо, во все глаза разглядывая ожерелье на шее своего соотечественника. — Мы не так богаты, чтобы вести на нас такую армию. Твой шлем стоит дороже, чем все, что у нас есть.

— Мне нужно зерно, пятьсот мешков, и мясо, — любезно пояснил я. — Семьдесят баранов будет достаточно.

— Если отдадим, нам самим жрать будет нечего, — скривился фракиец.