Увольняюсь, Ваша Светлость!

Почему мой переход не подготовили должным образом? Как мне удалось отбиться от демона? С какой кстати меня не искали, и, наоборот, пропустили лишнюю контрактницу?

Вышеслав прекрасно ориентировался в том, как ранее проходил прием по контракту. Он работал в «Лепестках» задолго до моего появления — в те незапамятные годы, когда Конвей еще не был мэром, а в борделе разрешалось принимать посетителей не только суккубам, но и иномирянкам.

Тогда и Бездна была другой. Попаданок вытягивали больше, церемонились с ними меньше, и от наемниц особо не скрывали, что в соседней палате лежали девушки под заказ, прибывшие сюда не по собственной воле.

Так продолжалось, пока герцог Сноу не прибрал город к рукам. Он увеличил квоту на наемниц, а призываемых, — таких как я, — официально запретил.

— Конечно, я не верю, что их не стало полностью. Взять хотя бы вас. Но раньше девушек похищали без серьезных на то оснований. Теперь же можно загреметь под развоплощение… Раньше и бордель был борделем, — заканчивал свою мысль лепрекон.

Но я бы не сказала, что он скучал по светлому прошлому.

Нас свела вместе счастливая случайность. Вышеслав явился в «Лепестки» перепрятать горшочек с монетами и наткнулся на меня, составляющую расписание вечеринки на сорок пять суккуб.

Я запуталась, взявшись описывать ему родной мир. Выш тут же подметил и мою нелюдимость, и нежелание знакомиться с перспективными молодыми нелюдями.

— Сразу понял, что вы, госпожа, и есть моя золотая жила. Одинокая, наивная, прекрасная чужеземка… Осталось только найти того, кто вас вытянул, и оторвать ему я… янтарные четки. Забрать выкуп, чтобы молчал, в смысле.

Пока же Вышеслав не тужил. Получал плату, как он говорил, за безделье и заодно присматривал в особняке за дорогими его сердцу горшочками.

Через какое-то время после того, как мы зажили в «Лепестках» вместе, я заметила, что сплю гораздо лучше. Кошмар с участием демона теперь приходил ровно под утро, и восстанавливалась я после него за пару часов и полностью.

Но все встало на свои места около года назад. В тот вечер шрам ныл отвратительнее обычного, и я щедро поливала его слезами. Мне показалось, что он увеличился в размерах. Я и не обратила внимания на лепрекона, который щелкал семечки на окне… Вдруг Выш подпрыгнул, засвистел какую-то песенку — и на глазах у меня мир становился светлее и ярче.

Вот и сейчас человечек нашел меня в спальне мэрской любовницы в слезах и принял меры. Через минуту я и сама бы не сумела объяснить, почему шантаж Конвея настолько дезориентировал.

— Вас пирожными не корми, леди Джейн — только дай поплакать, — укоризненно прокомментировал он. — Подумаешь, мэр и его сынок. Они вынесут нам целое блюдо золота величиной с обеденный стол, чтобы мы покинули этот дом. Помяните мои слова.