Увольняюсь, Ваша Светлость!

Я приложила ладони к уже сухим глазам и глянула на него. Вряд ли он это серьезно.

— Ты же в курсе, что наш мэр — профессиональный педант? Тут даже тебе будет не за что зацепиться. Он все и всегда делает правильно.

— Ха, ха, ха, — сообщил Выш, но быстро передумал. — Пусть будет эффектнее. Ха-ха-ха-ха-ха.

Глава 13

Лепреконы — по природе своей стяжатели и шантажисты. И в спальню Выш залетел в приподнятом настроении. В нем бурлил азарт. Наконец-то появилось место, где можно присматривать за мной и потакать своим инстинктам.

Меня он считал своей своей семьей, а «Лепестки» — чуть ли не родным домом. Поэтому там «охота» была под запретом. Сейчас же он очутился в чужих стенах, где у каждого обитателя, Выш в этом не сомневался, под подушкой спрятаны секреты."

"А секреты — это чистое и звонкое золото. Это вам любой лепрекон скажет… Поэтому недовольство Сноу я прекрасно понимала. Но рассчитывала, что мы с моим компаньоном-помощником не задержимся здесь надолго.

Однако лепрекон уже успел во что-то вляпаться. Выш протянул в мою сторону руки, на которых мерцали призрачные наручники.

— Представляете, полез в комнату к мальчишке. Ну, подправил там кое-что — одно-второе. Заговорил чернила на кляксы. Превратил всю обувь в однопарки. Может, еще что… Перед этим я, конечно, набрал воды из канавы в его же ведро и закрепил над дверью заклинанием на движение. Надеюсь, несколько головастиков попали ему за шиворот… И вот результат, — Выш зазвенел оковами, словно доказывая свою правоту. — Сразу видно, чей он сын. Ушлый, как папаша. Понаставил ловушек.

— Его зовут Френсис, — напомнила я. — Он командует в доме, потому что сэр Эллиот таким образом устраняет чувство вины. Кто бы объяснил ему, что это не лучший способ воспитывать детей.

С другой стороны, кто я такая? Собственных воспоминаний у меня нет, но чутье подсказывало, что с детьми я контактировала крайне мало. В этом мире я тоже видела их редко, исключительно из окна экипажа.

После выходки лепрекона я перестала злиться на избалованного юного лорда и испытывала что-то вроде угрызений совести.

Это не помешало мне следовать инструкциям Вышеслава и взломать замки на обеих его руках при помощи отмычки, с которой мой товарищ не расставался. В загнутых полях шляпы он прятал больше разной мелочи, чем помещалось в сумочке какой-нибудь модницы.

— Вот и все, — констатировал человечек, когда наручники растаяли у нас на глазах. — Теперь, когда этому задаваке надоест разлеплять смазанные воском страницы в книгах или получать по физиономии распахнувшейся форточкой, я пойду ему навстречу за умеренную плату. Регулярную. Скажем, три монеты в день.

— Выш, это ребенок, — к совести лепрекона взывать бесполезно, но я каждый раз пыталась. — Потерявший мать и с вечно занятым папашей.